Сок в стакане был свежим, натуральным и, что бы там ни врал француз, льда в нем было не слишком много. Почти норма. Вот что регулярные серьезные чаевые творят с обслуживающим персоналом.

– Аргументы? – переспросил Морель. – А что, уже была опубликована информация по поводу взрывного устройства? Обычно после взрыва официальные лица стараются озвучить причину. Взрывное устройство. Шахид-смертник. А что мы видим сейчас? Была взорвана машина. И все, заметьте. Слухи о ракете остаются только слухами. Конечно, американцы могли бы соврать, но ведь и русские тоже собирали обломки и осколки на месте происшествия. Ляпнешь вот так, не подумавши, а тебя и поймают на лжи. Сейчас американцам с русскими лучше не ссориться, не находите? И если действительно это была ракета, то вначале должны договориться руководители государств – раздувать конфликт или нет…

– В городе полно солдат со всего мира, – вздохнув и не глядя на француза, сказал Смит. – Если кто-то хотел нанести удар именно по миротворцам, то это можно было сделать в любой момент. Солдаты ведут себя в Вашингтоне свободно, особо мерами безопасности не злоупотребляют. Что, трудно перехватить одного-двух поздно вечером? Поймать на девочку, в конце концов… Гранату бросить в машину или бутылку с бензином, выстрелить из гранатомета в броневик… Миротворцы тут уже два года, и до сих пор не было ничего такого… Или почти ничего. Не будем же мы считать провокацией обстрел колонны с гуманитарным грузом.

– Не будем, – кивнул Лукаш. – А что будем?

– Снайпер открывает огонь, – сказал Морель. – И стреляет почти час, перемещаясь по городу. Для тех, кто понимает, это сообщение. Письмо, если хотите. В городе есть группа профессионалов, которые в любой момент могут начать боевые действия. Не теракты, а именно боевые действия.

Морель бросил на стол несколько купюр и встал. Отошел к стене.

– Вот смотрите, коллеги. Модель сегодняшнего происшествия.

Лукаш с интересом посмотрел на француза.

– Я мог бы крикнуть, позвать официанта, – тихо сказал Морель, – но я просто попрощаюсь с вами. Казалось бы, я не требую, чтобы парень с полотенцем примчался к этому столику, но… До встречи в «Мазафаке»!

Последнюю фразу Морель произнес громко – из двери кухни вышел официант и направился к столу.

– Если бы я хотел сделать какую-нибудь пакость этому человеку, – сказал Морель, – то мне не нужно было бегать за ним, достаточно подождать его прихода.

Официант остановился и с подозрением посмотрел на клиента.

– Смелее, дружище, – усмехнулся Морель. – Деньги – на столе. И чаевые – там же. Хорошие чаевые, имейте в виду.

Официант кашлянул неуверенно, переступил с ноги на ногу.

– Видите? – спросил Морель. – Официант обязан подойти. Он подойдет, хотя мое поведение и моя внешность ему доверия не внушают. Если бы он был вертолетом, то я бы мог выстрелить в него. Бах!

Официант подошел к столу, взял деньги, пересчитал, удивленно посмотрел на Мореля, еще раз пересчитал.

– Это вам, не пугайтесь, – сказал француз. – Это – компенсация за мое поведение. Я не хотел вас обидеть.

– Значит, кто-то специально устроил западню для вертолета? – подвел итог Лукаш, дождавшись, когда официант уйдет. – Ракетная установка ждала вертолета, люди возле нее сознательно пошли на смерть… Они же не могли успеть убежать, вертолетчики отреагировали быстро и энергично.

– Кто сказал, что возле установки были люди? Я имею в виду – живые люди? – спросил Морель. – Мы же с вами прекрасно понимаем, что выстрелить ракетой можно и дистанционно. И положить пару-тройку покойников рядом, чтобы потом, когда эксперты займутся работой, прозвучало, кто именно виновен в гибели людей. А если это будут русские? Кто-нибудь из контингента или туристов. Или журналистов. За всеми ведь не уследишь. С утра кто-то вышел из отеля, его перехватили, укололи чем-нибудь и оставили у ракеты.

– Почему сразу русские? – изобразил обиду Лукаш. – Почему не французы?

– Да хоть арабы, – отмахнулся Морель. – Важен принцип. Структура провокации. И полетел ведь к месту бойни не русский или немецкий вертолет, а свой, американский. Нашли горючее для него… И, что самое главное, эта бронированная вертушка оказалась на старте и в готовности. Вжик – и вертолет, бронированный штурмовик с полной подвеской уже порхает над Зеленой Зоной Вашингтона. Это если не обращать внимания на то, что это вообще-то столица великой державы.

Смит фыркнул.

– Мировой державы, – повторил Морель, – не колонии, а державы. Вообще-то быстрее всех должны были прибыть вертолеты миротворцев, но…

– Кстати, сегодня у меня проверяли документы в районе Семнадцатой парни из французского контингента, только, кажется, им приказали убраться с улицы. Быстро убраться, – Лукаш одним глотком допил свой сок, иллюстрируя, как быстро исчезли французы.

– Надо будет пообщаться с ребятами… – задумчиво произнес Морель. – Ладно, засиделся я что-то… Уже скоро восемь часов вечера, Квалья всех собирает на это время.