– Почему? Потому что я никогда не переживала потерю близких?

– Мне очень жаль Карен, – не отрывая от нее глаз, сказал Тай. – И ты права. Ты оказалась сильнее меня. Я имел в виду, что ты заслуживаешь большего, чем разбираться в проблемах такого парня, как я.

Мэллори не успела ответить ему, потому что в эту секунду музыка, игравшая в кафетерии, смолкла, и вместо нее раздался громкий мужской голос: «Красный код! Красный код!» – громко прозвучало в зале.

Мэллори вскочила. «Красный код» означал, что в здании возник пожар и все сотрудники должны немедленно появиться на своих местах. Мэллори знала, что сегодня будет учебная тревога, но думала, что это произойдет позже.

– Тебе надо или выйти отсюда, или подождать немного, пока учения закончатся. – Она положила на стол свою карточку сотрудника. – Вот, можешь заказать себе что-нибудь поесть, когда кухня опять заработает.

«Красный код, – повторял голос. – Все сотрудники немедленно на свои места. Красный код. Повторяю – Красный код».

Похоже, вся жизнь у Мэллори была расписана по минутам.

Итак, Таю ничего не оставалось, кроме как сидеть и ждать. Со своего места он видел весь кафетерий, а за его дверью – регистратуру и центральный вход. Не прошло и пяти минут, как там появилась целая толпа пожарников и спасателей.

Так как это была учебная тревога, эвакуировать никого не стали. И через двадцать минут все закончилось. На свое место у раздаточного столика вернулся повар и крикнул ему:

– Вы будете что-нибудь заказывать?

Только сейчас Тай понял, что ужасно хочет есть. Он подошел к витрине, чтобы выбрать, и в этот момент в кафетерий зашли еще люди и встали позади него. Тай искоса глянул и увидел двух женщин в медицинской форме. Они что-то активно обсуждали друг с другом вполголоса.

– Вам тортилью? – спросил повар. – Или, может, жареную курицу с сыром? Гамбургер? У меня есть «цезарь» с беконом, но, боюсь, таким салатом парня вроде вас не накормить.

– Давайте гамбургер, – решил Тай. Если уж он не погиб во время крушения самолета или прыжка с третьего этажа, то немного холестерина уж точно ему не повредит.

Женщины позади него продолжали шептаться:

– В Зале ветеранов, – тихо говорила одна из них, – где их мог увидеть каждый.

– А ты откуда знаешь? – спросила вторая.

– Шерил сказала Сисси, а та сболтнула Гейл. Это так на нее не похоже. То есть такое можно было ожидать от любого из Куинов, но только не от нее…

Повар посмотрел на него извиняющимся взглядом.

– Сыр? – спросил он, собирая его гамбургер.

Тай кивнул. А женщины все шептались.

– Я думала, что она будет следить за своей репутацией. Особенно сейчас, когда открылся ее Центр. На него ведь денег не хватает, и ей нужна помощь от всех нас.

– А ты не думаешь, что они сделали это тут, в одной из кладовок?

Тая вопросы репутации совершенно не заботили, и он полагал, что Мэллори – тоже. Но эта бабская болтовня начинала действовать ему на нервы. Он повернулся и пристально глянул на двух старых куриц.

Они тут же захлопнули рты и уткнулись в свои подносы. Тай продолжал смотреть на них, но ни одна из сплетниц не рискнула заговорить. Тогда заговорил он сам:

– Не суйте нос не в свое дело.

Женщины так и не подняли на него глаза, и Тай повернулся обратно к повару. Тот подал ему тарелку и жестом указал на карточку Мэллори, которую тот продолжал держать в руке.

– Проведите ее здесь, – сказал он, кивая в сторону считывающей машинки, – и ваш заказ пойдет на счет Мэллори. Добавить напитки? Чипсы?

Мэллори дала ему свою карточку. Она все еще пыталась заботиться о нем, и это было для него непривычно. Покачав головой, Тай вытащил деньги.

– Но…

Тай так посмотрел на него, что повар тотчас взял их и дал сдачу. Тай пошел к себе за столик, чувствуя, как две женщины буравили его спину любопытными взглядами. Сплетницы тоже расплатились и проплыли мимо него, бросая в его сторону красноречивые взгляды. Тай понял, что только еще больше испортил положение Мэллори.

Она все не возвращалась, и это было к лучшему. Хватит ему уже лезть в ее жизнь. Он скоро отсюда уедет, но для Мэллори этот город останется ее домом, ее единственным миром. Тай начал есть, ощущая смущение и неуверенность, что было для него абсолютно несвойственно. Мэллори вообще очень много изменила в нем. Он-то, дурак, считал себя главным в их отношениях, этаким опытным учителем, который показал ей настоящую жизнь и настоящую страсть. Еще совсем недавно он был уверен, что многое дал Мэллори. Каким же он был самоуверенным ослом!