Но Мэллори ему не звонила – только доктор Джош. Он же и оставил ему голосовое сообщение. Таю надо было прийти завтра в семь на рентген, а в восемь – заглянуть к нему.

Тай попытался по его тону понять, какие новости ожидают его завтра – плохие или хорошие. Но Джош умел скрывать эмоции так же хорошо, как и сам Тай.

На следующее утро после рентгена Тая проводили в кабинет Джоша и попросили подождать. Армия научила его быть терпеливым, поэтому когда на пороге появился Джош с его толстой медицинской карточкой, Тай продолжил спокойно сидеть на месте.

Джош сегодня выглядел настоящим доктором. На нем был белый докторский халат, на шее висел стетоскоп, к карману был приколот бедж. Он положил карточку на стол и уселся в кресло, устало вытягивая ноги вперед. Судя по его растрепанным волосам и покрасневшим глазам, Джош чувствовал себя неважно.

– Что, день только начался, а пациенты уже успели замучить?

– Я и не знал, что уже день. – Джош зевнул. – Я говорил с Фрэнсис сегодня. Или вчера. Она настойчивая барышня, да?

– Это один из ее многочисленных талантов. И что ты ей сказал?

– Что состояние твоего здоровье – не ее дело, и что хватит уже мне названивать.

После таких слов Тай не мог не улыбнуться.

– И что, она тебя вежливо поблагодарила и попрощалась?

– Ну да, – ответил Джош. – А также объяснила, что она сделает с некоторыми интимными частями моего тела, если ей придется ехать сюда и узнавать все самой.

– Звучит правдоподобно. – Тай указал на карточку: – Там мой вердикт?

– Снимки показали значительное улучшение. Еще месяц терапии, и ты вновь вернешься в прежнюю бойцовскую форму. А сейчас, я бы сказал, по здоровью ты достиг уровня обычного человека.

Еще один чертов месяц убьет его.

– Значит, меня можно выписать, да?

Джош внимательно посмотрел на него и сказал:

– Это зависит от того, чем ты будешь заниматься на работе. Прыгать со второго этажа тебе пока рано.

– Да, но такое вряд ли случится.

Джош выпрямился в кресле и какое-то время пристально смотрел на него.

– Значит, ты намерен вернуться.

– Да, конечно, как и раньше.

– И сейчас тоже?

– Черт, ну какие еще могут быть варианты? Я захотел уехать из этого места в тот же день, как тут оказался. Сейчас я плаваю и бегаю почти как раньше и потому хочу этого еще сильнее.

– Так почему же ты не уехал?

– Я хочу на работу, – сказал Тай, указывая на свою карточку, – а для этого мне нужно, чтобы меня официально выписали.

– Да, я понимаю, но я спрашиваю тебя не об этом. Тебя же не приковали наручниками к пирсу Лаки-Харбора. Ты мог бы уехать в любой момент и ждать выписки в другом месте.

Перед Таем промелькнуло лицо Мэллори, освещенное лунным светом. Она удобно устроилась в его объятиях, с довольной улыбкой на губах. Ему было совершенно ясно, почему он не уезжал из Лаки-Харбора.

– Мэл знает, что ты скоро исчезнешь? – тихо спросил Джош.

– К ней это не имеет никакого отношения, – отрезал Тай. – Подпиши бумаги.

– Тебе пока нельзя браться за сложные задания.

– Хорошо, я буду перебирать бумажки в каком-нибудь дурацком офисе. Только выпиши меня.

Джош в изумлении посмотрел на него и покачал головой:

– Станешь заниматься бумажной работой? Ты же совсем для этого не пригоден, и мы оба это знаем.

Ничего, он как-нибудь потерпит. Ему нужно выбраться из трясины тихой жизни, чтобы потом вернуться в свой мир, где есть место адреналину и опасности.

Джош наклонился к нему через стол, поставив локти на его карточку.

– Знаешь, – сказал он притворно-спокойным голосом, от которого у Тая все вскипело внутри, – может быть, тебе стоит еще раз всерьез подумать о главной причине, по которой ты не уезжаешь из Лаки-Харбора?

– Подпиши бумаги, Джош.

Он молча смотрел на него.

Тай не отводил взгляд, упорно глядя ему в глаза.

И, покачав головой, Джош открыл карточку и расписался в документе. Что ему оставалось?

Прошло два дня, а Тай все еще жил в Лаки-Харборе и не строил планов насчет отъезда. Сначала он говорил себе, что ему нужно закончить «джимми». Потом пришла очередь «чарджера», который ему пригнал сосед Люсиль. Недавно Таю позвонила еще парочка жителей города и упросила подремонтировать их старые машины. И он согласился им помочь, потому что все равно ковырялся с «шелби», стараясь довести любимицу до совершенства – хоть она и так уже работала, как часы.