Лейф обстоятельно отвечал на вопросы. А когда все разошлись обсуждать — подошел к Ингрид.

Обнял, притянул к себе — и женщина уткнулась лицом в его плечо.

— Ты была права, радость моя. Она умная женщина.

— я знала. Ты у меня самый лучший! И замечательный!

Лейф обнял женщину.

— Знаешь, она какая-то странная.

— Да?

Проблемы Лилиан Иртон волновали женщину намного меньше, чем теплая мужская рука, обнявшая ее за талию.

— Почему она странная?

— Она со всеми обращается одинаково, — сформулировал Лейф то, что его беспокоило.

— Одинаково?

— Я слышал, как она разговаривает со своими крестьянами. Со мной. С мэром. С ювелиром из эввиров. Понимаешь, мы для нее все равны. Она со всеми разговаривала уважительно.

— Даже с эввиром?

Нельзя сказать, что вирмане и эввиры не любили друг друга. Но Ингрид знала, как к ним относятся.

— Ее это не волновало. Для нее он прежде всего был человеком. И… ко всем она относится словно бы с опаской.

— Странно…

— Очень странно. Радость моя, она хотела с тобой познакомиться…

— Со мной?

— Я ей сказал, что вирмане не слуги…

— А что она ответила?

— Что душа у всех одна.

— Душа одна. Но она — графиня.

— Я думаю, через десять минут разговора, ты об этом забудешь. Она умеет быть очень обаятельной, когда пожелает.

— И для тебя?

Лейф только фыркнул.

— Свет мой, для меня в этом мире есть только одна женщина. Ты. А Лилиан Иртон… она помогла нам. Нам служить ей, жить в ее доме, есть ее хлеб… почему бы вам не попробовать найти общий язык?

Ингрид кивнула. Но как-то неуверенно.

Если эта толстая стерва положит глаз на ее мужа — она ей все косы выдерет!!!

* * *

Его Величество Эдоард Восьмой посмотрел на сына.

— Проходи. Садись.

Рик одарил отца белозубой улыбкой и присел на стул.

— Что случилось, отец?

— Тебе через пару дней отправляться в Уэльстер.

— Да. Кстати, Джес пробил в посольстве место…

— Об этом — потом. Рик, я очень тебя прошу — не торопись с выбором.

Рик поднял брови.

— Даже если тебе понравится девушка, даже если ты потеряешь от нее голову — не спеши делать ей предложение. Пообещай мне.

Рик пожал плечами.

— Обещаю. А почему…

— Ты знаешь, как мы познакомились с Джесси?

— Да. На твоей свадьбе.

— Я не хочу, чтобы ты повторил мою судьбу. Присматривайся к девушкам, выбирай, если понадобится — мы пригласим их приехать сюда, может даже так будет и лучше…

— Почему бы сразу этого не сделать?

— Потому что на месте ты можешь узнать много того, что не узнаешь здесь. Присмотрись к девушкам у них дома — а потом посмотришь на них — здесь. Где все чужое и незнакомое.

— Ты так серьезен…

— Имоджин так и не стала мне женой. А когда поняла, что я ее не полюблю — стала моим врагом. У нас обошлось без серьезных последствий. Но смерть твоего старшего брата, смерть Джайса…

Оговорка многое сказала Рику.

Эдмона отец даже не назвал по имени. А Джайса…

— Ты был очень близок с графом.

— Они с Джесс были одним целым. А я ее любил. Джайс стал мне почти братом. Как надеюсь тебе — Джес?

— Мне жалко, что мы не родные по крови.

— Довольствуйся тем, что есть, — Эдоард погрозил сыну пальцем.

Эту тайну он унесет с собой в могилу. Лучше Джесу не знать, что в его жилах есть королевская кровь. Да и Рику тоже.

Целее будут.

Нет, Эдоард не боялся, что Джес затеет что-то против брата. Или Рик…

Но что знает один — не знает никто. А вот если рассказать мальчикам… неизвестно где и когда всплывет эта тайна. А при дворе хватает подонков, любящих играть чужой жизнью.

Мальчишки же еще…

Дал бы Альдоная ему еще лет десять жизни, хотя бы десять лет…

Джесс подождет его. И Джесс, и Джайс — они оба там, за порогом.

— Пап, я обещаю присмотреться, — Рик порывисто скользнул на колени к креслу отца, и Эдоард, совсем как в детстве, потрепал густые светлые вихры.