– Ничего себе, - выдохнула я.
– Ты действительно решил быть человеком на полную катушку. Ты теперь даже бегаешь.

Финн фыркнул и побежал по лесной дорожке. Подошвы его обуви отпечатывались в грязи, но я не оставляла ни единого следа.

– Я не пытаюсь соответствовать кому-то здесь, Аная. Это просто помогает.

– С чем?

– Он дал мне новое тело, - сказал он. Бусинка пота блестела на его лбу и между сведенных бровей.
– Он не давал мне новый разум. Не забывай. Все, что я делал. Все, что я видел...

Финн сжал губы, его следы отпечатывались сильнее, когда он ускорил темп.

– Я не хочу вспоминать. Это помогает.

– Ты счастлив?

Финн остановился посреди тропы и наклонился, упершись ладонями в колени, чтобы отдышаться. Мои руки рассеянно сжимали грудную клетку, желая сжечь его чувства.

– Зачем ты это делаешь, Аная? Почему не забираешь его? Я пытался понять это снова и снова... но не смог. Я не смог придумать ни одной хорошей причины, почему ты могла отказать ему в загробной жизни.

Я подняла подбородок, не зная, что еще сделать. Я не могла показывать слабость, когда охраняла тайну Бальтазара.

Ни ему. Ни кому бы то ни было. Существовало слишком много угроз для меня здесь, соглашалась ли я с тем, что делала или нет. Бальтазар перевернул бы мои мечты за один удар хрупкого сердца Финна, если бы все пошло не по его плану.

Если я что-нибудь и понимала в своей тысячелетней службе во второй команде Всевышнего, то это было оно.

– Ты сделал тоже самое с Эммой.

Финн вскинул голову, в его глазах вспыхнул гнев.

– Это другое. Ты даже не знаешь Кэша. То, что ты сделала, идет вразрез со всем, чему нас когда-либо учили. Как, черт возьми, ты даже смогла выйти сухой из воды?

Я заколебалась, не зная, сколько рассказывать. Финн теперь был человеком. Бальтазар бы разволновался, если бы он узнал? Порыв ветра зашелестел пологом ветвей над нами, принося с собой прилив решимости.

– Я сделала то, что мне приказали, - сказала я, симулируя больше уверенности, чем чувствовала. – Возможно, ты уже забыл, но это то, что мы делаем, Финн. Они командуют. Мы поставляем.

Финн наклонился вперед, сжимая пальцами колени, и пристально посмотрел на меня.

– Это именно так. На сей раз ты не сделала доставку.

Я подняла бровь и провела по привычке пальцами по лезвию.

– Кто сказал, что я закончила с ним?

– Он угасает, не так ли? Вот почему теневые демоны превращают его жизнь в ад, - сказал Финн, понимание осветило его изумрудные глаза.
– Он так близок, они могут чувствовать запах смерти на нем. Это единственное объяснение, у которого есть хотя бы какой-то смысл.

Ненавидя то, что заставил меня почувствовать осуждающий взгляд Финна, я отвернулась, слушая, как мир просыпается вокруг нас. Щебетали птицы. Равномерный гул шоссе просачивался сквозь деревья.

Тени скапливались в уголках леса, но сияние солнца освещало пространство, где я стояла.

– Знаешь, это действительно не твое дело.

– Он страдает. Черт, он больше, чем страдает. Ребенок теряет себя. Он разрушается, медленно и мучительно, понемногу каждый день.
– Он вздохнул и подошел, чтобы стоять около меня.
– Аная, которую я знал, никогда не стала бы помогать в чем-то вроде этого, не говоря уже о том, чтобы стоять сложа руки и наблюдать за тем, что происходит. У тебя есть какая-либо идея, что произойдет с ним, когда тело будет уничтожено? Что тени сделают с ним после всех бессмысленных страданий?

– Ничего!
– Что-то внутри меня щелкнуло, показывая изображение Кэша, который попадает в желудки этих существ.
– С ним ничего не случится, потому что я буду там. Я позабочусь о нем. У меня есть приказ от Бальтазара, Финн. Не подвергай сомнению действия, о которых ты ничего не знаешь.

Его челюсть напряглась.

– Знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты даже не знаешь, что затевает Бальтазар. Я думаю, что он запустил свои когти в тебя так глубоко, ты даже не потрудилась попытаться уйти.

Я покачала головой, и мои косички разлетелись по лопаткам, надо надеяться, скрыв то, насколько яростно я дрожала. От вины. И страха. И тысячи других эмоций, которые я не имела никакого права чувствовать.

– Он не сделал бы этого, если бы у него не было серьезного основания.
– Я должна была верить этому. Мне пришлось, потому что этот человек начинал заставлять меня чувствовать вещи, которые не должен чувствовать никакой человек. Я закрыла глаза, пытаясь найти мир в тепле, которое пробежало по мне, но все, что я нашла - было виной.