Шрифт:
Между мужчинами произошло бурное объяснение. К сожалению, мы не смогли повидаться с мсье Д., который сегодня утром покинул столицу. Однако совершенно ясно, что события, происшедшие на улице Коленкур, связаны с драмой, разыгравшейся немного позднее в особняке района Отей».
Жанвье положил трубку.
– Мне не удалось поговорить с репортером. Его сейчас нет в редакции.
– Да он, вероятно, здесь, ждет у нас в коридоре вместе с другими репортерами.
– Возможно. Женщина, которая подошла к телефону, толком ничего мне не сказала… Сначала она говорила, что около двенадцати часов сразу после того, как по радио было объявлено об убийстве, в редакцию кто-то позвонил по телефону… Анонимный звонок… В конце концов я понял, что речь идет о консьержке…
Еще полчаса назад у Жоссе была возможность защищаться при благоприятных для него обстоятельствах. Ему не предъявляли обвинения. Его могли только подозревать, но никаких реальных улик против него не было.
Комелио у себя в кабинете с нетерпением ожидал результата допроса. Однако, как он ни торопился успокоить публику, назвав виновного, он не стал бы принимать решения, идущего вразрез с мнением комиссара.
А теперь какая-то консьержка, которой захотелось, чтобы ее фотография появилась в газете, смешала все карты.
Отныне в глазах публики Жоссе будет человеком с двойным дном, и тысячи людей, находившихся в таком же положении, как он, поневоле свяжут это с убийством его жены.
Это было настолько бесспорно, что, подходя к своему кабинету, Мегрэ уже услышал телефонный звонок. Когда он вошел туда, Лапуэнт успел взять трубку.
– Он здесь, господин судебный следователь… Передаю ему трубку…
Конечно, Комелио!
– Видели газету, Мегрэ?
Комиссар ответил довольно сухо:
– Я это уже знал.
Жоссе сразу понял, что говорят о нем, и пытался угадать, о чем шла речь.
– Это вы дали материал в газету? – спросил Комелио. – Вам сообщила консьержка?
– Нет. Мне рассказал он сам.
– По собственной воле?
– Да.
– Он действительно вчера вечером столкнулся с отцом девушки?
– Действительно.
– Не думаете ли вы, что при таком положении…
– Я не знаю, господин судебный следователь. Ведь допрос продолжается.
– И продлится еще долго?
– Вряд ли.
– Сразу же по окончании поставьте меня в курс дела и не давайте информации прессе до встречи со мной.
– Обещаю.
Следовало ли рассказать обо всем Жоссе? Быть может, так было бы честнее? Этот телефонный звонок его явно встревожил.
– Я полагаю, что судебный следователь… – начал Жоссе.
– Он ничего не станет предпринимать, пока не встретится со мной… Садитесь… Постарайтесь успокоиться… Я должен задать вам еще несколько вопросов…
– Что-то сейчас произошло, ведь правда?
– Да.
– Это для меня плохо?
– В какой-то мере… Я вам скоро все расскажу… Итак, на чем мы остановились? Да, вы оказались затем в баре на площади Этуаль… Все это будет проверено, и не потому, что вам не доверяют… Так уж полагается… Вы помните название бара?
– «Селект»… Бармен там Жан… Он меня давно знает…
– В котором это было часу?
– Я не смотрел ни на свои часы, ни на стенные часы в баре, но мне кажется, было около половины десятого…
– Вы ни с кем не разговаривали?
– Нет. Только с барменом.
– Вы намекнули ему на ваши неприятности?
– Нет… Но он и сам понял… Я много пил, а ведь это не в моих привычках… Он мне что-то сказал, вроде: «Вы плохо себя чувствуете, мсье Жоссе?». А я, вероятно, ответил: «Не очень…». Да. Так оно и было. И на всякий случай я еще добавил, боясь, как бы меня не сочли пьяницей: «Видно, я съел что-нибудь несвежее…»
– Значит, голова у вас была ясная?
– Ну, как сказать… Я знал, где нахожусь, что делаю, в каком месте оставил машину… Спустя некоторое время, отъехав от бара, я где-то остановился, заметив красный огонь… Из этого вы можете сделать вывод, что у меня была ясная голова. Но все-таки действительность казалась мне несколько искаженной… Уж тот факт, что я расчувствовался, жалел самого себя… ведь это совсем не в моем характере…
И все же Жоссе был человек слабый. Все, что он рассказывал, служило тому красноречивым подтверждением… Это можно было определить и по его лицу и по его поведению…
– Я все время задавал себе вопрос, почему это случилось именно со мной.
Мне казалось, что я стал жертвой, попал в ловушку. Я даже стал подозревать Аннет. А вдруг это она предупредила отца и нарочно вызвала в Париж, чтобы спровоцировать эту сцену и припереть меня к стенке!..
Потом наступали минуты, когда я негодовал, думая о Кристине… Теперь все станут утверждать, что своими успехами я обязан только ей, с ее помощью многого добился… Может быть, это и правда… Но откуда узнаешь, как бы сложилась моя судьба при других обстоятельствах?