– На то, чтобы добраться до Орли, взять билет, ожидать самолета, предъявить свой паспорт, каждую минуту бояться…

– Бояться быть арестованным?

– Бояться, что меня начнут расспрашивать. Я все время думал о том, что Карлотта могла спуститься вниз. Даже если бы я сошел с самолета в каком-нибудь иностранном порту, меня могли бы допросить и там. В лучшем случае мне пришлось бы начинать новую жизнь, одному…

– И вы снова положили деньги в сейф?

– Да.

– Что вы сделали потом?

– Мне некуда было девать чемодан… Хотелось пить… Настолько, что это стало навязчивой идеей… Хотя перед тем от спиртного мне стало только хуже, я был убежден, что если сейчас выпью немного, ко мне вернется самообладание… Мне пришлось дойти до площади Этуаль, чтобы опять взять такси. Я сказал шоферу: «Остановитесь сначала у какого-нибудь бара». Машина проехала не больше двухсот метров. Я оставил чемодан и вошел. Метрдотель предложил мне сесть за столик, но я отказался. Облокотившись о стойку бара, я заказал виски. Я выпил две рюмки. Заплатил. Вышел и опять сел в свое такси. Шофер спросил: «На какой вокзал поедем?».

Поезжайте в Отей… по улице Шардон-Лагаш. Я скажу вам, где остановиться». Из-за чемодана я и в самом деле казался себе преступником. Мы не доехали метров ста пятидесяти до моего дома, и перед тем, как войти, я удостоверился, что в доме было по-прежнему темно. Все было тихо. Я зажег только те лампы, без которых не мог обойтись, положил на место драгоценности жены, вынул из чемодана свою одежду и туалетные принадлежности. Полагаю, что отпечатки моих пальцев будут обнаружены на туалете и на драгоценностях, если уже не обнаружены.

– Значит, вы снова вошли в комнату жены?

– Это было необходимо.

– Вы не стали смотреть на нее?

– Нет.

– Вам по-прежнему не пришло в голову позвонить в полицию?

– Я опять искал причины для оттяжки…

– Что вы делали потом?

– Вышел из дома и ходил по улицам.

– В каком направлении?

Жоссе медлил с ответом, а Мегрэ, внимательно смотревший на него, нахмурился и с раздражением заметил:

– Ведь речь идет о квартале, который вам хорошо знаком, где вы живете вот уже пятнадцать лет. Даже если вы были озабочены или взволнованы, вы должны были запомнить места, по которым проходили.

– Ясно помню мост Мирабо, но не очень представляю себе, как я там очутился.

– Вы прошли по мосту?

– Не до конца. Дойдя до середины, я облокотился на парапет и стал смотреть, как течет Сена.

– О чем вы думали?

– О том, что, по всей вероятности, буду арестован и что в течение недель, если не месяцев, мне придется выпутываться из мучительных и тягостных осложнений…

– Потом вы вернулись обратно?

– Да. Мне очень хотелось выпить еще рюмку перед тем, как отправиться в комиссариат, но в этом районе все уже было закрыто.

– У Аннет Дюше есть телефон?

– Да, я ей поставил.

– У вас ни на минуту не было желания позвонить ей и все рассказать? Жоссе подумал.

– Может быть… Не помню… Во всяком случае, я ей не позвонил.

– Вы ни разу не задали себе вопрос, кто мог убить вашу жену?

– Нет, я больше всего терзался тем, что в этом обвинят меня.

– Судя по рапорту, который лежит у меня перед глазами, в половине четвертого ночи вы явились в полицию Отейя, которая находится на углу бульвара Экзельман и улицы Шардон-Лагаш. Вы показали вашу визитную карточку дежурному бригадиру и заявили, что хотите поговорить лично с комиссаром. Вам ответили, что в такой час это невозможно, и проводили вас в кабинет инспектора Жанне.

– Он не назвал своего имени.

– Инспектор задал вам несколько вопросов, а когда вы вручил» ему ключ от дома, послал машину на улицу Лопер… У меня здесь более подробные показания, которые вы затем дали… Я с ними еще не познакомился… Они соответствуют истине?

– Полагаю… В кабинете было очень жарко… Я вдруг почувствовал себя каким-то обрюзгшим, и мне безумно захотелось спать… Инспектор задавал вопросы то грубо, то с иронией, меня это раздражало…

– Вы, кажется, действительно проспали два часа.

– Не знаю, сколько времени я спал.

– Вам нечего больше добавить?

– Пожалуй, нет… Может быть, позднее я вспомню что-нибудь… Мне кажется, что все оборачивается против меня, что мне никогда не удастся восстановить правду… Я не убивал Кристину… Я всегда старался никому не причинять боли… Вы мне верите?

– Мне пока трудно ответить на этот вопрос… Можешь сейчас напечатать на машинке протокол допроса, Лапуэнт?

И, обращаясь к Жоссе, он добавил:

– Вам придется довольно долго ждать… Когда вам принесут перепечатанный на машинке текст, прочитайте его и подпишите…