Она из вежливости подошла к нему.

Вечером его постигло небольшое разочарование. А если по правде, то большое, так как оно должно было подспудно сопутствовать ему на протяжении всей их супружеской жизни.

Когда он стал нежно ласкать ее, то не смог вызвать в ней ни малейшего отклика, ее тело даже не вздрогнуло. Он видел ее лицо очень близко, словно на экране крупным планом, и это лицо ровным счетом ничего не выражало.

Ему стало даже как-то совестно оттого, что удовольствие получает он один.

Но разве такое не случается довольно часто? И кое у кого из его приятелей бывало такое, но со временем все как-то налаживалось.

— Может, пойдем прогуляемся по Английскому бульвару?

Она соглашалась без особого восторга и даже не брала его под руку, просто шла рядом.

— Как красиво!..

Он боялся наступления новой ночи. Что было тому виной — неловкость, эмоциональность?

Она по-прежнему не реагировала на ласки, но улыбалась ему как ребенку.

— Ты во мне разочарован?

— Нет.

— Я не виновата, Жорж. Наверное, я не так устроена, как другие женщины.

Надеюсь, со временем это пройдет…

— Конечно. Главное, не бери это в голову…

Он всячески старался угодить ей, и на каждое проявление нежности она отвечала благодарной улыбкой.

Можно было сказать, что их любовь была целомудренной. За пределами спальни она становилась самой собой и лишь много месяцев спустя начала чувствовать хоть какое-то удовольствие.

И все же она по-прежнему запиралась в ванной комнате. Он ни разу не видел ее в ванне или под душем. Лишь изредка ему удавалось какое-то мгновение видеть ее обнаженной.

Она снова занялась своей работой и, несмотря на свою кажущуюся хрупкость, развила бурную деятельность.

— Тебе незачем работать. Я зарабатываю достаточно для нас двоих.

Тогда он работал еще на улице Сент-Оноре, и там ему очень хорошо платили.

Они подыскали себе квартиру на бульваре Бомарше, которую вскоре расширили за счет соседней. Детей у них еще не было.

А будут ли они? Жорж начинал в этом сомневаться, и от этой мысли у него становилось тяжело на сердце.

— Ты любишь детей, Аннет?

— А как же! Разве не все любят детей?

— Я не о том. Я хочу сказать: ты любила бы наших детей, нашу плоть и кровь?..

— Почему же нет?

Он не был несчастным. Он никогда не чувствовал себя несчастным вплоть до того момента, когда увидел форменное кепи полицейского в дверном проеме.

У него была она. Разве это не самое главное? К тому же на четвертом году их супружества она объявила ему, что забеременела. На этот раз она была радостно возбуждена.

— Хоть бы был мальчик…

— Девочка или мальчик-это будет наш ребенок. К тому же у нас могут быть еще дети…

— Мне хотелось бы, чтобы первым был мальчик. Я не хочу много детей: может быть, двоих — мальчика и девочку…

Все время, пока она вынашивала, он не трогал ее из какого-то особого уважения и из боязни нарушить происходивший в ней процесс.

— Надеюсь, когда он у нас появится, ты не будешь больше работать…

— Возможно, первые несколько недель, а потом я не смогу сидеть сложа руки.

Она не советовалась с ним. Она решала сама.

Как раз в это время они и наняли Натали, и та сразу заняла важное место в их доме. Теперь Аннет не занималась ни уборкой, ни кухней. Она ходила на работу вплоть до последнего месяца, и это можно было расценить как вызов с ее стороны.

И тем не менее он был счастлив. В то время это казалось ему естественным.

И только теперь, думая об этом и задаваясь вопросами, он пытался представить себе истинную Аннет.

У них родился мальчик. Он надеялся, что его назовут Жоржем в честь него самого или Патриком — это имя ему очень нравилось.

— Нет, мы назовем его Жан-Жак…

Он не возражал. Теперь он работал самостоятельно на улице Севинье, а его компаньоном был Жан-Поль Брассье. В молодости Жорж мечтал стать скульптором.

Приехал в Париж в надежде поступить в Школу изящных искусств, зарабатывал на жизнь чем придется, даже разгружал по ночам ящики с фруктами на Центральном рынке.

Все переменилось, когда он прочитал одно объявление. Требовался ученик ювелира на улице Сент-Оноре, и он отправился туда, опасаясь, как бы ему не отказали из-за юного возраста.