Двор остался в Лионе, чтобы покончить савойские дела и заключить мир. Все было закончено в шесть недель. Королева, беременная дофином Людовиком XIII, прибыла в Париж в марте 1601 года, остановилась у мсье де Гонди, своего первого придворного кавалера, провела некоторое время в роковом доме Замета, где бедную Габриель настигла смерть, покинула наконец и этот дом, чтобы занять свои апартаменты в Лувре. Из Лувра в начале весны король увез свою жену в Сен-Жермен, где велел построить новый дворец, сам же отправился праздновать свой юбилей в Орлеан, а заодно заложил первый камень собора Святого Креста.

Королева приняла довольно холодно, это и понятно, приезд маркизы де Верней, представленной ей по приказу короля старой герцогиней Немур. Впрочем, одна женщина взялась примирить жену и любовницу. Это была Элеонора Галигаи. Мария Медичи хотела пожаловать ей титул дамы, ведающей одеванием королевы, но король не соглашался.

Элеонора, заметив, что не может ничего добиться с этой стороны, отправилась к маркизе де Верней и обещала ей, что, если та поможет в достижении этого титула, объекта ее вожделений, она со своей стороны расположит к ней королеву.

Союз был заключен на этих условиях и благополучно исполнен с обеих сторон.

Элеонора была назначена дамой, ведающей одеванием королевы, а маркиза де Верней была гораздо лучше принята королевой.

Генрих IV воспользовался улыбкой Марии Медичи, обращенной к мадам де Верней, чтобы поселить ее в Лувре.

Так оказались под одной крышей две беременные дамы — королева и любовница. Это совпадение вызвало определенную ревность Марии Медичи, но мадам де Верней оказала ей новые услуги.

Элеонора желала женить Кончини, к тому времени маршала д'Анкра. Этому всячески мешал король. Он ненавидел обоих итальянцев. Вмешалась маркиза де Верней, и свадьба состоялась, к огромному удовлетворению Марии Медичи. Двадцать седьмого сентября 1601 года королева родила дофина Людовика XIII. Он родился на исходе девяти месяцев и десяти дней, на десятой луне.

Этьен Бернар, королевский судья окружного суда Шалона, составил по поводу этого рождения следующий дистих, указывающий день недели, знак Зодиака, месяц и час рождения Людовика XIII:

Буквы-цифры дистиха составляют год 1601-й.

Первый стих говорит о том, что дофин родился в среду сентября месяца. Второй — что он родился под знаком Весов.

Обстоятельство, наивно добавляет историк, из-за которого он получил прозвище Справедливый. Лицо ребенка ни малейшей чертой не напоминало его отца, и в характере, как выяснилось впоследствии, не было никакого сходства. Ничего со стороны Бурбонов, ничего со стороны Валуа. Ничего от Франции. Что до маркизы де Верней, она родила без всякого шума к концу октября мальчика, получившего при крещении имена Гастон-Генрих, ставшего сначала епископом Менца, а затем герцогом де Верней.

По случаю благополучного разрешения состоялся шумный праздник, балет (мы не знаем точно, по поводу этого ли балета консультировались с Сюлли) составлял его главную часть. Для исполнения этого балета королева выбрала пятнадцать самых очаровательных женщин двора. Маркиза де Верней была в их числе. Епископ Берто сложил поэму об этом балете, где поведал зрителю, что королева и пятнадцать дам представляли шестнадцать добродетелей. Аполлон с лирой в руке в сопровождении девяти муз входил под пение стихов, рефреном которых было:

Восемь девушек королевы танцевали во втором выходе балета, а в третьем появлялась сама королева и ее свита, разделенная на четыре кадрили. Бриллианты и другие камни, которыми были усыпаны дамы, составлявшие кадриль, бросали столь ослепительный блеск, подобного которому никто еще не видел.

Сам король, ослепленный этим спектаклем, обратился к папскому нунцию.

— Монсеньор, — спросил он, — видели ли вы когда-нибудь более блистательный эскадрон?

— Ослепительно, — ответил тот, — и очень опасно!

К несчастью, гармония, царившая между королем, супругой и любовницей, длилась недолго. Мадам де Вилар, сестра Габриель, которая еще при жизни мадам де Бофор была на примете у короля, видела в маркизе де Верней соперницу и непрестанно думала о мщении. Она сошлась с королевой. Та под маской дружбы питала чисто флорентийскую антипатию к маркизе. А потому королева от всей души присоединилась к этой мести. Как же они отомстят? Средство было найдено. Жуанвиль, как мы уже сказали, был на хорошем счету у маркизы. У него хранилось несколько писем, носивших чисто интимный характер. Но из страха впасть в немилость при дворе он рассорился с ней и сблизился с мадам де Вилар. Мадам де Вилар удалось выудить у него письма маркизы де Верней. В них упоминалась королева весьма неуважительно, под именем «Толстая банкирша». Не жалели в них и короля, а все ласковые имена отдавались другому. Письма представили королеве. Ее первым криком было: