— Никогда не скажут, что лакей мсье де Бассомпьера увидел даму в затруднительном положении и не помог ей.

На следующий день графиня рассказала анекдот маршалу. Тот, не сходя с места, возвел лакея в гардеробщики. К тому же он был очень щедр. Однажды вечером в Лувре он играл с Генрихом IV, который, в противоположность ему, был скряга и плут. Вдруг король сделал вид, будто заметил, что в банке пистоли смешаны с полупистолями.

— Эй, эй, — сказал он Бассомпьеру, — а это что такое?

— Черт возьми, — сказал Бассомпьер, — это полупистоли.

— А кто их поставил на кон?

— Вы, сир.

— Я?

— Да, вы.

— Нет, это ты, Бассомпьер.

— Разве я?

— Конечно, клянусь тебе.

— Хорошо, — сказал Бассомпьер.

И, заменив все полупистоли пистолями, он забрал все полупистоли и выбросил их в окно пажам и лакеям, игравшим во дворе, после чего спокойно уселся на свое место.

А когда он исполнял эту роль большого сеньора, Генрих IV и Мария Медичи не спускали с него глаз.

— Ну вот, — сказала Мария, — если король играет в Бассомпьера, Бассомпьеру остается только играть короля.

— О да, — подхватил Генрих, — вам бы хотелось, чтобы он был королем!

— Это еще почему?

— Потому что вы бы получили мужа гораздо моложе и красивее.

Нет, никогда не говорили о Бассомпьере, что он плут, но в игре ему неизменно везло. Он постоянно выигрывал у мсье де Гиза, и когда сумма подошла к пятидесяти тысячам экю, мадам де Гиз предложила ему десять тысяч экю пожизненной ренты, если ему будет угодно обещать не играть больше против ее мужа.

Бассомпьер задумался на мгновение и решил.

— И все-таки нет, — сказал он, — я на этом слишком много потеряю.

Несколько раз Генрих IV использовал его в качестве посла. По возвращении из одного из своих посольств в Испанию он рассказывал королю, как въезжал в Мадрид на крошечном, но самом красивом муле в мире.

— А! — воскликнул Генрих IV. — Вот это спектакль! Увидеть осла верхом на муле!

— Это было впечатляюще, сир, — сказал Бассомпьер, — ведь я представлял ваше величество.

Он был великолепен, как мы уже говорили. И даже настолько, что взялся на свои средства содержать Монсо только для того, чтобы принимать там двор.

Мария Медичи заметила по этому поводу:

— Вы будете заманивать сюда девиц, Бассомпьер.

— Я спорю, мадам, — ответил он, — что вы заманите сюда гораздо больше, чем я.

— Ах так! Послушать вас, Бассомпьер, — бросила королева, — выходит, все женщины шлюхи?

— Не совсем все, мадам, — подхватил Бассомпьер, не желая продолжать спор.

— Ну хорошо, а я? — спросила она.

— Вы, мадам, — отозвался Бассомпьер, кланяясь, — вы королева.

Но этого ему было мало, и он купил еще и Шайо. Королева, которую всегда забавляло искать ссоры с Бассомпьером, хоть он и отвечал ударом на удар, бросила ему вызов по поводу нового приобретения.

— Бассомпьер, — сказала она, — почему это вы купили этот дом? Это дом для пьяниц.

— Что вы хотите, мадам, я немец.

— Но Шайо не деревня, это пригород Парижа.

— Мадам, я так люблю Париж, что никогда не хотел бы выезжать отсюда.

— Это место пригодно только для того, чтобы водить сюда распутниц.

— Именно их я сюда и вожу, мадам, — ответил Бассомпьер, изгибаясь в глубочайшем поклоне.

Он был любовником и, возможно, даже мужем герцогини де Конти.

Мсье Вандом сказал ему как-то:

— В подобных обстоятельствах вы становитесь членом партии Гизов.

— Это еще почему?

— Ведь вы любовник его сестры.

— Ну и что? — ответил Бассомпьер. — Я был любовником всех ваших теток, что не заставило меня любить вас.

Он был также любовником мадемуазель д'Антраг, сестры мадам де Верней, и это как раз в тот момент, когда Генрих IV влюбился в сестру своей любовницы. Шевалье Тестю был в это время любовным курьером Генриха IV.

Однажды Бассомпьер был у мадемуазель д'Антраг. Вдруг появляется Тестю. Она прячет Бассомпьера за гобелен. И когда Тестю высказывал ей ревнивое недовольство Генриха IV по поводу Бассомпьера, она воскликнула: