Как видим, сдавал он довольно выгодно. К несчастью, предприятие длилось всего год или два. Генрих IV отдал приказ арестовать Мерлена, но граф д'Овернь был предупрежден и предоставил ему возможность скрыться.

Однажды он спросил мсье де Шевреза:

— Какое жалованье вы даете вашим секретарям?

— Сто экю.

— Это немного, — сказал он, — я моим даю двести… Правда, я им не плачу.

Когда эти люди требовали у него свое жалованье, он пожимал плечами.

— Вы сами, — говорил он, — можете прекрасно его себе выплатить. Четыре дороги проходят через мой дом. Вы на прекрасном месте, пользуйтесь этим.

Кардинал Ришелье, отдавая под его командование армию, сказал:

— Король дает вам эту армию, мсье, и надеется, что вы удержитесь от…

Последовал выразительный жест, изображавший загребущую руку. Другой бы возмутился, но он, улыбнувшись и пожав плечами, ответил:

— Каждый делает что может, на благо его величества, мсье.

В семьдесят лет, весь согнутый, изуродованный подагрой, он женился на двадцатилетней девушке, очень приятной, с отличной фигурой. Звали ее мадемуазель де Наргон. Она пережила его на шестьдесят пять лет. В результате при дворе Людовика XIV в 1715 году, на закате его царствования, присутствовала герцогиня д'Ангулем, невестка Карла IX.

«Так, — говорит Бурсо в своих мемуарах, — с первых дней мира, когда люди жили так долго, не видали невестки, подобной мадам д'Ангулем. Она была в полном здравии через сто двадцать лет после смерти своего тестя».

Вернемся к заговору маркизы де Верней. Он был раскрыт. Граф д'Антраг был препровожден в тюрьму Консьержери, граф д'Овернь — в Бастилию, а для мадам де Верней в качестве тюрьмы был назначен ее дом. В этот момент ждали громкого судебного процесса, вроде дела Бирона, но эта перспектива нисколько не пугала маркизу.

— Смерть, — говорила она тогда, — совсем меня не страшит. Напротив, я хочу ее. Если король заставит меня умереть, скажут по крайней мере, что он убил первую жену, чтобы без зазрения совести жить со второй. Я была королевой раньше итальянки, а от короля мне нужно только три вещи: прощение для моего отца, веревка для моего брата и справедливость для меня.

Граф д'Овернь, как настоящий шалопай, как только он был взят, сразу во всем сознался. Он был арестован в Эгеперсе. Нерестан, арестовывая его, потребовал шпагу.

— Плевать, — сказал он, отдавая ее, — небольшая потеря. Она мне служила только при охоте на кабана.

Когда он ехал в Париж, где его должны были судить, у него был вид человека, отправлявшегося на бал. Правда, тогда он был еще молод, от силы тридцать лет. На протяжении всего пути он забавлял всех рассказами о своих удачах и приключениях, самых озорных в его жизни. Ночью после ареста он спал прекрасно, и когда его разбудили, воскликнул:

— А, черт возьми, что, вы не могли арестовать меня раньше? Это избавило бы меня от лишних волнений.

А когда Ла Шевалери, лейтенант Сюлли, оказавшийся среди конвоиров, увидел, что он весел по-прежнему, прыгает и пританцовывает по привычке, он удивленно сказал ему:

— Пора забыть о балете. В вашем деле есть нечто более серьезное.

Этим он ничего не достиг. Граф, посаженный в Бастилию, получает весточку от своей первой жены, Шарлотты, старшей дочери Генриха де Монморанси. Она не могла добиться у короля свидания с мужем и спрашивала, что она могла бы для него сделать.

— Во-первых, чтобы она не волновалась, — ответил он. — И пусть посылает мне регулярно, каждую неделю, сырку и баранинки.

Приговор был оглашен первого февраля 1605 года. Д'Овернь и д'Антраг были приговорены к смерти. Что до маркизы, то мы располагаем более полной информацией на ее счет. Именно в этом деле брат Аршанж, незаконный сын Маргариты, став монахом и исповедником мадам де Верней, играл роль советника.

Неделю спустя после приговора смертная казнь графа д'Оверня была заменена на пожизненное тюремное заключение. Маркиза получила помилование и свободу удалиться в свой замок де Верней. Ее отец был заключен — воспользуемся современным словом — в его собственном доме в Мальзербе. Граф д'Овернь остался в Бастилии. Ему пришлось арендовать там место на протяжении двенадцати лет. Через три месяца король стал жить с мадам де Верней, будто ничего и не случилось. Он только скрывал это он жены. Но, как каждый понимает, это не могло продолжаться долго без того, чтобы двор чего-нибудь не пронюхал. Обычно король разделял постель с королевой, но, чтобы наведываться к Верней, он вынужден был отсутствовать. Королева установила слежку за мужем и узнала, куда он ездит. Разгневанная королева при этом новом известии еще больше ожесточилась.

В 1606 году король и королева направлялись в Сен-Жермен в сопровождении герцога де Монпансье и герцогини де Конти и чуть было не стали жертвой случая. Во время паромной переправы лошади испугались и перевернули карету в реку. Еще немного, и королева бы утонула. На обратном пути король заехал повидать маркизу.

— Ах! — воскликнула она, узнав о случившемся. — Почему меня не было там?

— Ну и что, моя крошка? — спросил Генрих IV. — Если бы вы были там, что бы изменилось?