Принцесса сняла маску.

Ослепленный поэт благоговейно сложил ладони – восхищение лишило его дара речи.

– Я столь же красива, сколь возлюбленная вашей мечты?

– Вы красивы, но недоступны, – ответил поэт.

– Кто знает?

– Прошу вас, не тешьте меня напрасными надеждами!

– Но если я дам вам более, чем надежду?

– Вы позволите мне восхищаться вами?

– Быть может, еще более!

– Вы позволите мне сказать вам об этом?

– И даже доказать это!

Он обхватил голову руками.

– Я не понимаю вас, – сказал он.

– Место, где мы находимся, подскажет вам.

– Я нахожусь в вашем доме, но не позволил бы себе и думать…

– Вы находитесь в Erotic Office, где мужчины продают себя – я заплатила восемнадцать сотен франков за ночь с поэтом – более, чем Мюссе выигрывал за ночь в карты.

Жан Давез был потрясен. Забравшись столь высоко, он пал столь низко, что на мгновение утратил дар речи.

– Вы оскорбите меня отказом? – спросила принцесса.

– Я должен отказать вам, – ответил он. – Обращаясь ко мне, вы не слушались своего разума – увиденная мной слеза смывает ваши слова. Я обязан вам жизнью, хоть она и горька – стало быть, я сохраню к вам уважение, о котором забыли вы сами. Я лишь заверю вас, что вы ошиблись: даже если бы от этого зависела моя жизнь, я бы не смог стать распутником и на час – на это я мало годен. Вы приглашаете меня к разврату, но я отвергаю его всем своим существом.

– Всего мгновение назад вы сказали, что я прекраснее женщины ваших грез – я предлагаю вам себя.

– Теперь вы другая – прежним осталось лишь ваше тело, но душа и тело едины в любви. Для многих поцелуй – слияние губ, для меня же – разговор двух сердец. Покинув ваш дом, я сделаю все, чтобы забыть ваши слова, но пролитая вами слеза будет озарять мою горькую дорогу.

Попрощавшись, он встал и направился к двери. Внезапно занавески над постелью раздвинулись.

Одним прыжком Небо́ поднялся с кровати.

– Жан Давез, я не знаю, сколь красивы ваши рифмы, но вижу благородство вашей души.

Поэт замер, заподозрив заговор.

– Вы говорили о равенстве – разве вы не чувствуете, что я протягиваю вам руку друга? Вы достойно выдержали испытание – столь дерзко домогавшаяся вас молодая девушка – добродетельная принцесса.

– Разве мое тело не куплено за деньги? Разве я не в доме свиданий?

– Как и вы, я поэт, но поэт борьбы, не нашедший иного средства творить добро, чем инструментарий зла. Столь усердно искушавшая вас принцесса – восхитительная любопытная, и я вызвался удовлетворить ее любопытство. Я отправился в Erotic Office и пожелал Четтертона – чудовищное начало привело к вам бесчестных людей, которые нашли вас умирающим и привезли в дом свиданий, где добрые люди спасли вас. Прежде возьмите заслуженные две тысячи франков – поэты стоят дорого. Возьмите, друг мой, иначе я напечатаю ваши стихи лишь через два месяца, дабы наказать вас за нерешительность и отсутствие интуиции. Подойдите – я представлю вас принцессе Рязань.

– Простите меня, – произнес Жан Давез, опускаясь на колени. – Я оскорбил вас.

– Я восхищена вашей деликатностью – сохранив лицо, вы не оскорбили мою честь.

– Вы не потеряли терпения, когда я говорил ужасные слова чудесной девушке, – сказал поэт.

Не решаясь поцеловать руку Поль, он склонился над рукой Небо́.

– Вздор! – воскликнул Небо́, стремительным движением поднимая его с колен. – Благородство обездоленного человека много выше моего.

– Вы спасли меня! – прошептал поэт сквозь слезы.

– Вам не за что благодарить нас – мы обязаны вам. Вернуть миру поэта значит предотвратить чуму, не допустить землетрясения! Монахи, поэты и праведники – великие сердца, способные искупить человеческую низость и тщеславие и остановить гнев Божий. Будь благословен, брат мой, за радость, которую я испытал, удержав в этом мире одного из тех, кто не позволяет земле истлеть под мерзостью низких страстей. Твои страдания превосходят мои – я прошу твоего благословления.

Мужчины обнялись.

– Сколь велико ваше благородство, Небо́! – воскликнула Поль со слезами на глазах.

– Наденьте маску и вуаль, – сказал он и позвонил.

Вошла горничная.

– Отведи нас в гостиную и предупреди миссис Рокинс, что мы уходим.

Увидев хозяйку, Небо́ направился к ней.

– Что бы вы сделали, миссис Рокинс, если бы я отказался платить?

– Если бы вы отказались платить?

Она сняла очки.

– Вы заплатите – честь женщины стоит дороже двух тысяч франков.

– Честь мадам от вас не зависит – вы не знаете ее имени и не видели ее лица.

– Его видела Манетт.