Они остановились. Одна из проституток схватила юношу под руку и, сказав ему несколько слов, увлекла его в сторону дурного места. Поль видела, как они скрылись в темной аллее, ведущей в публичный дом.

– Лишь один из тысячи молодых мужчин признается, что его первой возлюбленной была мадам де Варане142. Большинство из тех, кто говорит о любви со скептицизмом, удовлетворили свою первую страсть в постели поющих сирен – «Иди со мной: я – целый мир» – и познали чувственные удовольствия в сточной воде. Даже в искусстве мужское целомудрие не ценится, воспитание же во Франции столь безнравственно, что юноша считает оскорблением мужскую версию благородного имени Жанны д’Арк – Орлеанской девы!

Поодаль, переговариваясь между собой, курили два сутенера.

– Стерва! – закричал один из них. – Упустила клиента!

От услуг одной из проституток отказался прохожий.

– Если ты впредь станешь работать так же, я изуродую твое лицо! Вчера ты заработала семь франков – сегодня ты заработаешь десять!

Еще один мужчина прошел мимо проститутки, не обратив на нее внимания.

Сутенер пришел в ярость.

– Упустила еще одного, лентяйка!

Женщина подошла к сутенеру и, сжав зубы, прошипела ему прямо в лицо:

– Я работаю скверно и стану работать еще хуже – из-за таких, как ты. Вы живете на деньги женщин, но любите мужчин.

Небо́ увел принцессу, не желая, чтобы она слышала этот разговор.

– Что произошло с вами, Небо́? Вы взволнованы как в ту ночь на улице Вуаверт: стало быть, вам незнакомы мерзости, которые вы показываете мне?

– Нет, Поль, мне известны все добродетели и все пороки. Меня приводит в ужас не разврат, но его повсеместное присутствие, его беспредельное распространение. Преступления, суть которых я не решаюсь объяснить, прежде были исключением, ныне же им несть числа. Коль скоро Божий гнев не сразил нас до сих пор, я со страхом думаю о том, какую страшную кару пошлет нам Господь в будущем.

– Мое сердце полнится жалостью к продажной женщине, но чудовище, которое вы зовете сводником, представляется мне злодеем, достойным немедленной смерти, беспощадного уничтожения. Если бы принцесса Рязань была королевой, она бы назначила награду за каждую голову сутенера, как назначают награду за голову змеи.

– Я разделяю ваши чувства. В союзе сводника и проститутки, последняя, сколь велико бы ни было ее бесчестье, хранит частицу добродетели, позорно жертвуя собой ради блага мужчины, поощряя его пороки, созидая запачканными руками счастливую жизнь трусливых злодеев. Иному убийце я доверил бы жизнь, укравшему ради любви – кошелек. В каторжных тюрьмах такие люди составляют половину заключенных. Сутенеров же, которых закон называет людьми, я уничтожил бы, не считая себя убийцей. Мы – на улице Жермен-Пилон, и если у Дон Жуана Монмартра еще осталась частичка души, вы увидите, какой я умелый мучитель.

Небо́ позвонил в дверь небольшой, неприметной гостиницы; им открыла молодая горничная. Они вошли в роскошный вестибюль, напоминавший виллы на Лазурном берегу – в них депрессивные англичане громоздят странные и дорогостоящие предметы. Столь же непоследовательной безвкусицей отличалась обстановка гостиной – отделанные гобеленами стены были украшены безобразными картинами и коллекциями фальшивого оружия. Можно было подумать, будто ни с того ни с сего разбогатевший скверный актер купил и перенес в гостиную целиком содержимое сувенирной лавки.

– Не снимайте шляпы, Ладислас, – сказал Небо́ при появлении гладко выбритого Луция Вера143 в изысканном костюме жемчужно-серого сукна.

Стройная фигура и красивые движения двадцатилетнего злодея поразили Небо́.

– Добро пожаловать, господа спасители, – он подал обе ладони гостям. Их руки неподвижно лежали на подлокотниках кресел.

Альфонс побледнел и, чтобы скрыть свою ярость, позвал прислугу.

– Я предложу вам выпить, господа.

Небо́ язвительно рассмеялся.

– Дон Жуан Монмартра, ты допустил две improper [28] за одну минуту. Руки, запачканной в крови, не подают. Ты также должен понимать, что напитки в твоем доме имеют привкус духов твоих женщин.

Небо́ достал сигарету.

Альфонс зажег спичку и с угрожающим видом протянул ее Небо́.

– Я не мог запачкать огня, – с горечью сказал он.

Небо́ бросил сигарету, и Альфонс вышел из себя.

– Довольно игр! Вы спасли мне жизнь и злоупотребляете этим. Я не стану этого терпеть.

– Ты внушаешь нам отвращение, но не страх.

– Под вашими пиджаками – револьверы, стало быть, вы меня боитесь.

– Мы опасаемся не тебя – ты не столь гнусен, чтобы устроить нам западню.

– Я рад, что вы это признаете!

В ответ на уступку со стороны Небо́ злодей забыл обо всех унижениях – он не отрывал от Поль взгляда.

– Вы молчите, мсье или мадам, – обратился он к ней. – Я угадываю в вас женщину. Надеюсь, в ваших словах будет больше теплоты.

– Теплота моих слов будет заключаться лишь в том, что я не снизойду до того, чтобы бросить вам в лицо свое презрение.