– Мадам – молодая девушка, – сказала горничная. – У нее тонкая белая кожа, сквозь которую проступают вены, изящная форма лица, красивый профиль.

– Ученица Лаватера137, твое лицо погубит тебя, – Небо́ схватил на горничную и бросил ее на диван.

– Жан, удержите хозяйку, не выпускайте ее за дверь.

– Ты забудешь это лицо, – сказал он субретке, не выпуская ее рук.

Присутствовавшие стали свидетелями необычной сцены колдовства. Прижимая коленом грудь девушки, удерживая ее руки, Небо́ сделал свободной рукой несколько движений.

– Небо́, заплатите и уйдем отсюда! – с нетерпением воскликнула принцесса, забыв о том, что Небо́ отдал деньги поэту.

– Стало быть, вас зовут Небо́! – воскликнула миссис Рокинс. – Зная имя, нетрудно найти его обладателя и его спутницу.

– Из-за вашего нетерпения мы пробудем здесь еще четверть часа, – сказал он Поль.

Служанка вздрогнула, погрузившись в колдовской сон. Небо́ закрыл ее сомкнутые веки трафаретными фигурами:

– Опиши женщину, которую ты видела в голубом будуаре.

– У нее темные волосы, неправильной формы профиль.

– Подойди и вложи руку в ладонь своей служанки, – велел Небо́.

Хозяйка повиновалась.

– Какое преступление совершила эта женщина? – спросил он.

На лице околдованной девушки читалось напряжение – ее надбровные дуги судорожно сжимались.

– Разве ты не видишь кровавых следов на ее пути?

– Я вижу наполненный бокал.

– Попробуй кончиком языка.

– Я чувствую вкус чеснока.

– Кто пьет из бокала?

– Мужчина.

– Кто этот мужчина?

– Ее муж!

– Миссис Рокинс, мне потребовалась четверть часа, чтобы узнать, что ты отравила своего мужа фосфорной кислотой. Теперь ты видишь, что сражаться с Небо́ бесполезно?

– Я забуду это имя – оно принадлежит Дьяволу!

Размашистыми движениями рук он расколдовал служанку

– Вы правы, мадам, – сказал Жан Давез принцессе, спускаясь по лестнице. – Благородство Небо́ велико.

– Доброе деяние всегда будет вознаграждено, – сказал Небо́, указывая на фиакр, ехавший по улице Иена.

Они сели в фиакр втроем. По дороге Поль вынуждала Жана Давеза читать свои стихи – они были красивы и напоминали поэмы Ламартина.

– Я приду за вами завтра утром, – сказал Небо́, прощаясь с поэтом у порога его жалкой гостиницы.

Они выезжали на бульвар Монпарнас138, когда фиакр внезапно качнуло назад, словно кто-то вцепился в борт. Перегнувшись над дверцей, Небо́ увидел над задним колесом голову мужчины, повторявшего хриплым голосом: «Помогите, за мною гонятся!» Небо́ велел остановиться, и кучер не успел заметить, как незнакомец проворно вскочил в фиакр.

– Вы не станете возражать, если мы повернем назад? – спросил Небо́ и приказал кучеру развернуться.

Мужчина в разорванной одежде, перепачканный в крови и грязи, выглядел совсем молодым.

– Прислушайтесь! – воскликнул он.

Послышался ритмичный звук приближающихся шагов, и спустя минуту мимо фиакра пробежали три стража порядка.

– Они преследуют меня! – воскликнул незнакомец.

– Жандармы! Кто вы? Откуда вы?

– Вы спасли мне жизнь. На меня напали – обороняясь, я убил человека.

Помолчав, он спросил:

– Желаете узнать о нравах больше?

– Да, – ответил Небо́.

– Тогда я покажу вам нечто невиданное. Когда выдастся свободный вечер, предупредите меня запиской «Мсье Альфонсу с Монмартра» и приходите к дому номер 27 по улице Жермен-Пилон.

Они выехали на набережную, и Альфонс открыл дверцу фиакра.

– За услуги такого рода не принято благодарить.

– Скажите, что вы хотите показать нам.

– Последнее воплощение.

– Рокамболя139? – спросил Небо́.

– Дон Жуана, – ответил незнакомец, выпрыгивая из фиакра.

VII. Дон Жуан Монмартра

БЫТЬ любимым – значит превратиться в божество для другого существа и занять место судьбы в его жизни. Но Бог считает кощунством дорогу человека, которого Ренан назвал героем бесконечного романа, и проклинает поклонение бесчестью. Вы устыдились страсти Феми и не возгордились, покорив Жанну. Стать божеством недалекой женщины и судьбой Мариторны! Успех, достойный Дон Жуана! Прежде, чем добраться до Эльвиры, сколько же Матурин140 требуется вычеркнуть из списка! Коммивояжер крепкого сложения, альковный Гаргантюа, Дон Жуан прославится числом – mille е tre [26] . Сатироману, если он весел и богат, под силу соблазнить и две тысячи шесть!