– Я согласна с вами, хотя эти вещи чужды мне. Но коль скоро мужчина лишен этого особого понятия о долге, лучше оставаться старой девой или жить на свой лад. Вести гугенота на мессу глупо; принуждать же нынешнего мужчину уважать таинство супружества – безумие.

– Стало быть, муж станет изменять жене, которая не пожелает стать для него куртизанкой?

– Да. Но не думайте, что стать куртизанкой – все равно, что надеть новое платье. Многие жены тщетно пытались осуществить это превращение и навсегда теряли всякую притягательность. Однажды ступив на этот путь, женщина рискует многим. Малейшая неловкость – и все потеряно. Когда у меня скверное настроение, я расспрашиваю мужчин о женах, и они с воодушевлением смеются над матерями своих детей ради моей забавы! Женщины ничего не знают о мужчинах – даже о собственных любовниках. Прикасаясь к телу любовницы, другой рукой мужчина придерживают маску. Покажи он свое истинное лицо, женщина пришла бы в ужас. Со мной мужчины не притворяются, но выставляют напоказ циничное, вульгарное себялюбие. Их матери проклинают нас за банкротства, самоубийства и дуэли, но я знаю, что мы посланы судьбой в наказание мужчинам. Среди мужчин, столпившихся у моего порога, нет ни одного достойного – лишь извращенцы и глупцы.

– Стало быть, это лишь мужчины из высшего общества?

– Разве куртизанка нужна мужчине мыслящему и творческому? Разве я нужна Небо́? – ответила Кора.

– Вы полагаете, что его невозможно соблазнить?

– Он принадлежит к высшим существам. Его могут увлечь лишь его собственные фантазии. Он полюбит вас лишь тогда, когда вы воплотите его мечты. Но даже тогда, мадемуазель, удержитесь от любви к нему.

– Он мне как брат, – запротестовала Поль.

– Утверждай вы обратное, я бы вам не поверила. И все же – удержитесь от любви к нему. Вам удастся вычерпать озеро Комо174 крошечной рюмкой, но не удовлетворить мужчину, одержимого несбыточной мечтой. Когда женщина бросит к его ногам свою красоту, доброту, молодость, он выпьет все в одно мгновение, словно раскаленная на солнце земля – первую каплю дождя.

– Небо́ неспособен ни на скверный, ни на несправедливый поступок, – запротестовала Поль.

– В любви доброта и справедливость не имеют значения. Влюбленный человек желает быть счастливым. Стать счастливым можно, лишь испытав или причинив боль.

– Оставим рефлексию о Небо́ и любви. Расскажите нам о тайнах Фрины, – сказал молодой мужчина.

– Вы наверняка догадываетесь, мадемуазель, сколь затруднительно для меня научить целомудренную девушку любовной страсти. Эта наука не станет для вас полезной.

– Все же продолжайте, – попросила принцесса.

– Все делится на части – есть прошлое, настоящее и будущее. Начало, свершение и окончание соответствуют в любовной стихии вожделению, удовольствию и отвращению. Стало быть, теорема успеха куртизанки заключается в том, чтобы превратить вожделение в удовольствие и изгнать отвращение, вновь пробудив желание.

– Влюбленные никогда не выполняют своих обещаний. Ощущения каждого уникальны – мы чувствуем то, что воображаем, – сказал Небо́.

– Я согласна с вами, – сказала Кора. – Но если отрицать реальность восприятия, что станет с ощущениями?

– Они займут свое место, вернувшись в сферу физики. Холод, жар, голод, жажда, боль – одинаковы для всех. Но как только к органическим потрясениям примешивается воображение, реальность исчезает. Зрелище нередко таится в самом зрителе, удовольствие же непременно заключается внутри того, кто его испытывает. Кора желает извлечь хмель из захмелевшего – стало быть, ей известно более, чем ей представляется. Знаменитая формула, начертанная на философском камне, гласит: «Он таит в себе огонь, который его разрушит».

– Если позволите, я завершу свое объяснение. Губительным оружием, ядом, убивающим самых сильных, становится смесь гордыни и разврата. Притворившись, что мужчина волнует ее, куртизанка заливает его разум бушующими волнами тщеславия.

– Разве может мужчина поверить ей? – воскликнула принцесса.

– Мужчину несложно убедить в том, что льстит ему. Я уверяю каждого, что он доставляет мне сокрушительное наслаждение. До сих пор ни один не усомнился в моих словах. Следует все же сделать одно интересное пояснение. Вообразим, что вы идете рука об руку со стариком или королевской особой – с кем-либо, кому вы желаете показать различие между вами, или же просто с кем-либо, с кем вы желаете прогуляться ради его удовольствия, но не ради вашего. Вы станете останавливаться тогда, когда этого пожелает он, и вновь тронетесь в путь по его воле, согласуя ваши шаги с его шагами. В этом самоотречении заключается искусство любви. На сцене влюбленные всякий раз желают поцелуя в одно и то же мгновение – в жизни происходит иначе. Многие мужчины никогда бы не пришли сюда, если бы женщины не проявляли холодность некстати, а мужчины не были бы столь настойчивы не вовремя. Благовоспитанные люди не решаются объясниться друг с другом, но несовпадения, умножаясь, разрывают союз мужчины и женщины. Сквозь образовавшуюся брешь проникает супружеская измена. Наконец, утоленное желание не должно захватить разум мужчины. Женщина не должна позволить любовнику уйти, не разбудив в нем вожделения вновь. Как этого достичь – я не стану вам рассказывать. Всякая женщина, которая станет соблюдать эти три правила, получит власть над чувствами мужчины. Узнав секреты, которые я сообщила вам, любая из жен моих мужчин сможет вернуть его.

Принцесса скверно понимала слова куртизанки. Ее смятение было вызвано не значимостью альковной науки, но бесчестным приложением непристойного знания к священному чувству любви.

Кора молчала.

– Вы полагаете, Небо́, что эти отвратительные идеи могут именоваться тайнами?

– Да, но переданная тайна не приносит удачи. В магии – науке о тайнах – никому не удавалось совершить волшебства на основе прочитанного. Чтобы стать волшебником, следует проложить в глубинах тайны свой собственный артезианский колодец. Кора открывает сформулированные ею секреты, не опасаясь за их целостность – они послужат лишь тем женщинам, которым предназначены. Призвание обращается к людям тысячей голосов, услышанных и воспринятых. Всякий, подчинившись велению, становится под знамя своей судьбы и отправляется навстречу страданию и смерти. Человек совершает добрые или дурные поступки под влиянием первопричин – рисунков на бумаге.

Они вышли из дома свиданий и сели в фиакр.

– Я начинаю сожалеть о приобретенном знании, – воскликнула Поль.

– Слишком поздно – вы разбили чашу.

– Я жалею об этом! Быть может, это чувство исчезнет. Но мне кажется, что слова этой женщины навсегда лишат меня…

– Я надеюсь на это! – сказал Небо́.

– Вы надеетесь? Неужели тайный замысел, который угадывается в вашем поведении на протяжении всего путешествия, окажется правдой? Вы желаете, чтобы я не…

– Вы столь мало проницательны, что догадались об этом лишь на десятую ночь?