– Недостойно ускорять чужую жизнь на десять лет! Я наверняка узнаю…

– Слишком поздно, Поль! Таковы слова проклятого, не успевшего раскаяться. Это возглас ученого, на чьих глазах взрывается плавильная печь. Крики, доносящиеся с тонущего корабля; вопль допустившего промах честолюбца. Слишком поздно! Это стон потерявшихся во тьме и сбившихся с пути, теа culpa175 заблудших, обманутых и побежденных. Теперь и вы можете произнести эти слова. Любопытная, ты желаешь не видеть более ничего, но демон любопытства не выпустит тебя из плена. Ты увидишь все до самого последнего сновидения. Слишком поздно!

XI. Царица Византии

– НО ЧТО ЖЕ дамы полусвета? – спросила однажды вечером принцесса, надевая парик графа Нороски.

– Дамы полусвета – эвфемизм, изобретенный Дюма-сыном для обозначения содержанки – проститутки, имеющей собственный фиакр.

– Я полагала, что дама полусвета отдается мужчинам.

– Падшая женщина былых времен? Сегодня графини де Ла Сюз176 остаются в высшем свете – если только не случится какой-либо скандал. В обществе, где знать утратила авторитет и где интеллектуальные заслуги вызывают лишь любопытство, имеет значение лишь мнение богачей, вынужденных прощать друг другу все – они живут лишь благодаря своим миллионам. Госпожа Сто-Тысяч-Франков-Ренты будет изгнана из высшего общества только в случае, если окажется дочерью хозяйки известного публичного дома или выбьет окна особняка. Лучшие представительницы полусвета – женщины с безумным темпераментом и сумасшедшими фантазиями. К ним относятся и мадемуазель Бовари – женщины, чья семья не простила им позора – и женщины, которые отчаялись найти мужа. Наиболее скверные дамы полусвета – проститутки, добившиеся сожительства с богатым, или владелицы собственных домов, начавшие свое восхождение с меблированных комнат. Кора – одна из последних.

– Не сумев сообщить мне свою страсть к политике, моя тетка убедила меня в том, что демократия ставит женщину в плачевное положение. В самом деле, благодаря королю есть королева, фаворитки, придворные – на протяжении всего восемнадцатого века государством управлял альков. Не будь я аристократкой, я желала бы иметь государыню – добрую и нежную женщину, чьи руки готовы творить милосердие и добро. Ее изящный портрет скрашивал бы нищету моей комнаты – все стали бы видеть в ней поэзию и улыбку.

– Вы несправедливы к демократии. Она избрала королеву – нелепую и безумную женщину, чьи руки готовы творить выходки и глупости. Ее портрет в сотне нарядов и поз украшает витрины – все видят в ней королеву моды, поэзию века и улыбку современного искусства!

– Тамар!

– Тамар – актриса спорного дарования, но несомненная королева Франции. Ее манера изъясняться едва понравится образованному человеку, ей чужды устои и театральная иерархия, но ее журчащий голос полон страсти, а тело обвивает стан молодого исполнителя главной роли, словно плющ. Она всегда играла лишь роли любовниц, но делала это столь необычно, что однажды утром все парижане проснулись влюбленными в великую возлюбленную. Страстное волнение охватило и провинциалов.

Иным детям неведомо имя Божье, многие французы не знают Бальзака, но нет никого, от мальчишки до старика, кому было бы незнакомо имя Тамар. Д’Оревильи напишет шедевр, Пюви де Шаван177 обнаружит фреску, но если Тамар наступила на хвост своей собачке, внимание зрителей будет приковано к хвосту собачки Тамар.

Тамар нездоровится? Газеты направляют к ее постели специального корреспондента, каждый час телеграфирующего об изменениях в ее самочувствии. Тамар ссорится с любовником? Публика в лице репортеров врывается в ее дом, подобно люду, осаждавшему дом королевы, родившей наследника. Украшая пьедестал правительницы новыми венками, парижане хотят знать, что творится в ее жизни. Они требуют показать интимные глубины – причины ее радостей и слез, подробности ее прихотей. Тамар сообщает о желании покинуть Париж? Вечерние газеты орошены слезами, флаги – приспущены, противники же едины в мольбе, призывающей ее остаться в столице, раскаивающейся за недостаточно воодушевленный прием и слишком тихие аплодисменты.

Тамар говорит, что намеревается оставить сцену? Газеты объявляют о смерти искусства и конце цивилизации. Наконец, если какой-либо промышленник желает, чтобы его скверная продукция – рисовая пудра или новый фасон шляпки – имела успех, он непременно назовет ее «Тамар»! И писатели – эгрегоры, сторожащие демонов – подставляют смехотворному триумфу самое надежное плечо! На выставке графики молодой художник представил замечательный рисунок, изображавший героиню одного из редких в наше время мистических романов. Накануне он писал лицо Тамар и неосознанно привнес ее черты в портрет своей принцессы.

Светское общество пришло в негодование, возмущаясь кощунством и профанацией. Не желая разочаровать зрителей, озаботившихся сохранением ее чести, Тамар села в карету, поспешила в выставочный зал, сорвала со стены рисунок, перевернула его обратной стороной, вновь села в экипаж и отправилась к художнику, намереваясь принудить его в ее присутствии уничтожить святотатственный портрет. Не застав его дома, она вернулась в галерею, где и нашла его. Услышав бранные попреки в «трусости» и уступив натиску светских глупцов, художник начетверо разорвал рисунок. Вечером режиссер спектакля попросил от имени Тамар снисходительности у зрителей, сославшись на «пережитые за день волнения». Зрители – образованные люди, восторгавшиеся у входа в зал «чудесным Леонардо» – рукоплескали скверной актрисе, уничтожившей чудесный рисунок, в то время как тюремный надзиратель должен бы был препроводить ее в Фор-Левек178.

– Эта женщина – не актриса, – сказала Поль, садясь в фиакр. – Это преступление ставит ее в один ряд с демагогом из Бельвиля, уничтожившим вашу Марианну. Впрочем, всякое женское лицо, выставляемое напоказ, становится общественным достоянием.

– За неимением короля и знати театральный мир кричит вслед Тамар «Мы – твоя свита». Актер продолжает ощущать свою значимость за пределами театра, актриса же считает себя герцогиней. Бесспорно, среди интеллектуальных развлечений, спектакли, подобные «Полиевкту»179 или «Женитьбе Фигаро» – самое очевидное преимущество цивилизации, и аплодисменты великолепным исполнителям – всего лишь справедливость.