– Эдем буржуа в прошлом представлял собой Эдем злодеев. Похоже, что в воображении приказчика магазина, чиновника и рантье подобным образом выглядит Эдем магометан – неистовый танец сотен розовых чулок в электрическом свете, бокалы вина, позолота, проститутки.

– Я презираю все человечество! – воскликнула принцесса.

– Будьте осторожны: вы – его часть. Единственный способ избежать всеобщего позора – превратить презрение в сострадание.

– Я не умею ни рассчитывать свои чувства, ни доводить их до столь мистической крайности. Не станете же вы упрекать меня за ненависть к диким существам?

– Я стану упрекать вас за это как ни за что иное – высшие существа не испытывают ненависти. Ненависть – слишком сильное чувство, чтобы обращать его к людям. Сохраните ненависть для Дьявола.

– Вы убили пьяницу, Альфонса, святотатца, пятерых бандитов – все они были людьми.

– У меня не было к ним ненависти – они были врагами Истины, но не воплощением Дьявола. Я лишь бесстрастно вершил суд справедливости.

– И как бы вы поступите с дорогами удовольствий, хладнокровный и рассудительный заступник добродетели?

– Я бы сжег их – огонь очищает.

– И наказали бы женщин для наслаждений?

– Нет, нервная принцесса. Казуистика признает их заработок заслуженным. Если бы вы читали на языке порока столь же бегло, сколь я, вы бы знали: искупление грехов столь неизбежно, что возмущение останавливается перед жалостью. В ночь, когда вы пролили слезы добродетели над судьбой падших женщин, вы были прекрасны!

XIII. Пир Валтасара

НОВАЯ оргия в доме особы королевского рода – одно из самых волнительных событий для членов бульварного круга, гордящихся своей сладкой жизнью и честью входить в число трех тысяч хранителей традиций разврата. Восторг извращенца накануне праздника порока подобен ликованию готовящегося к постригу праведника.

Была полночь. Небо́ и переодетая принцесса слышали одобрительные возгласы, доносившиеся с террас кафе в преддверие появления на столичном небосводе новой звезды порока. Эти довольные горожане не были приглашены к участию в оргии – среди них были лишь слуги, в назначенный час умело державшие сандарак – в нем разглядывали свое отражение дорогие проститутки. Радуясь мысли, что вечером парижане станут веселиться, они пили до дна, звонко стучали каблуками сапог по тротуару и, вслед за счастливыми приглашенными, с гордостью вдыхали аромат объявленной Жилем Бла188 оргии – порочной премьеры, о которой говорили повсюду.

Из окна экипажа, стоявшего перед церковью Тринитэ, кто-то жестом подозвал Небо́ и Поль.

– Из-за вас мы можем опоздать, – ответил Небо́.

– Удивление на ваших лицах говорит о том, что вам следует ненадолго задержаться – я расскажу вам о характере и правилах предстоящего вечера. Родившись в семье свободных нравов, новая Нинон была продана за деньги в возрасте, когда страницы Кодекса служат защитой. Покупателем стал дегустатор юных девушек, пожелавший Нинон на десерт своего бессилия. Прибегнув к помощи мастеров и мастериц очарования, он изваял, отшлифовал и довел до совершенства восхитительную и порочную Аньес. Но если семидесятилетний мужчина может лакомиться сладостями, то выпекать их самому чревато тем, что они не замедлят достаться другому. Так и случилось. Извращенец, мечтавший увенчать свой путь распутника сладострастными утехами с девственницей, внезапно умер. Безбедная жизнь юной красавицы закончилась, и ее родители дали знать принцу де Треву, что продают сокровище. Принц купил девушку и сегодня вечером покажет трофей публике. Порок – мой хлеб: я проник в дом девушки во время переговоров – принц спорил о цене! Завоевав ее доверие, я узнал, чем невинная куртизанка занималась сегодня с трех до шести часов. Она отправилась на внешние бульвары и отдалась первому встречному! Она сделала это оттого, что хотела подарить свою благосклонность представителю своего сословия. Это доказывает, что кастовость присуща не только знати. Сегодня вы увидите восемнадцатилетнюю хозяйку, чей скромный вид – лишь маска.

В передней, украшенной цветами редких кустарников, слуга принимал офорты, разосланные в качестве пригласительных билетов. У нижних ступеней лестницы, застланной тяжелым ковром, вдоль перил, увитых миртовыми и плющевыми гирляндами, шумела элегантная толпа ожидающих перед гардеробной. На пороге гостиной две субретки в костюмах комедианток продевали в петлицы гостей камелии.

В огромной гостиной, обитой белым сатином с серебряной окантовкой и освещенной люстрами и светильниками граненого хрусталя, в креслах эпохи Людовика XVI уже расположились дамы полусвета, обладавшие хорошими манерами. Подле них, держа цилиндры у бедер, в притворно-вычурных позах, за которыми угадывалась насмешка, стояли рыцари, раздавленные тяжестью великих исторических фамилий – живые воплощения наследного аристократизма и бессменные жертвы титулов – те, кто сегодня водит дружбу лишь с перекупщиками лошадей. Среди гостей были корреспонденты многотиражных газет, модные художники, признанные писатели, личности года и знаменитости, популярные в глазах столь же бесчисленного множества глупцов, сколь несметным было число людей, шедших за гробом Виктора Гюго. В центре гостиной приглашенных встречали принц де Трев и Роз Комб, более походившие на новобрачных, нежели на распутника, одержимого своей любовницей. Он скрывал свое замешательство под маской надменной рассеянности, она же всячески старалась умерить свое нахальство.

– Он пожелал благопристойного зрелища, – сказал Кеан. – Этот изъян будет исправлен – немного погодя гости позабудут о приличиях.

Роз Комб встретила спутников Кеана с радушием, задержав их подле себя: она желала дождаться ответной реплики виконта – единственного гостя, с которым была знакома. От взгляда принца не ускользнула лента на шее Небо́.

– К какому ордену вы принадлежите, мсье?

В эту минуту Небо́ увидел Нергала – молодого философа. Близорукий и неуклюжий, он выглядел нелепо в глазах собравшихся. Небо́ поспешил представить его принцу официально.

– Я хочу представить вашему Высочеству его Величество мыслителя.

– Я не стану оспаривать титул этого мсье, но вы ведете себя невежливо – если только сами не принадлежите к королевскому роду

– Ваше Высочество, мой ответ вам удовлетворит представителя династии Медичи.

Глядя на Роз Комб, он сделал несколько шагов назад. Оказавшись у стены, он вынул из складки фрака обломок красного карандаша и, уверенными и изумительно быстрыми движениями руки, нарисовал на тугой сатиновой ткани идеализированный профиль молодой куртизанки.