Женщина тряхнула в утешение склоненной набок головой.

– Скажи своей пташке “прощай”, приятель.

Она была молода, возможно, того же возраста, что Люк и Лея, по прикидкам Хана, с оливковой кожей и темными глазами, волосы забраны на затылке в хвост, а многочисленные тупые рожки напоминали пока что маленькие шишечки.

Хан взглянул на звездное пространство перед собой - чувствуя некую странность в том, что не он вычисляет сейчас следующий прыжок и что сидит он в чужом фрахтовике.

– Нет, моя пташка - домашняя птичка, я верну его. Тем более мой второй пилот убьет меня, если я этого не сделаю.

– Я уверена, что ты можешь постоять за себя, - усмехнулась девушка.

– Он - вуки, - многозначительно отозвался Хан.

– О! – девушка продолжала улыбаться, и словно слова Хана лишь подтвердили ее догадки, добавила: - Тогда я полагаю, что ты и есть Хан Соло, верно?

При их встрече в посадочном доке Хан представился ей только по имени, иридонианка сделала то же самое - Астридж.

Едва они оставили атмосферу, Астридж связала Хана с «Домом-Один» по безопасному каналу - пояснив, что это входит в ее инструкции, как и распоряжение оставить его одного на время разговора.

Он проговорил с Леей всего ничего, минуту - и та показалась ему напряженной – но главное, они говорили, чертовски здорово было видеть ее снова, пусть даже такой. Затем она улыбнулась, и они перешли на шутки:

“Ты похудел”.

“Да, тюремные повара старались. Хотя ты выглядишь прекрасно”.

“Я? Ты - старый льстец”.

“Чуи в порядке?”

“В полном. Он тут на днях помогал двум техникам - или терроризировал их - смотря, чью версию слушать”.

Странно, она ни разу не упомянула Люка - не спросила, где он и видел ли его Хан; ничего. Затем, в конце разговора, она попросила, чтобы он не говорил о Люке ни с кем… ни о чем, что касается его. Попросила довольно настойчиво. Он задался вопросом, что, черт возьми, происходит, но согласился, ответив ей: “Хорошо”. Возможно, у них был в разработке какой-то план, чтобы вывести его. Да, точно: у них уже было что-то на уме, почему она и попросила не упоминать малыша.

Хан сломал голову, пытаясь придумать, как неупоминание Люка поможет освободить его, но на ум ничего не шло. Но это не имело значения – главным было то, что в ближайшем будущем он услышит нечто обнадеживающее и оптимистичное.

Поэтому сейчас он пристально взглянул на Астридж и с легкой усмешкой ответил:

– Да, я – Соло. Моя репутация бежит впереди меня.

– Похоже на то, - весело фыркнула она, и потом ее лицо стало серьезным: - Я сожалею о Скайуокере.

Хан посмотрел в сторону, не зная, что ответить, когда его только что попросили ничего не говорить.

Очевидно, не все получили таковой приказ, потому что девушка на этом не остановилась:

– Мой брат летал с ним несколько раз, он рассказывал, что Скайуокер был выдающимся пилотом и выдающимся командиром. Прирожденным. Что он всегда шел на шаг впереди и всегда искал другой угол зрения. Он был быстрым прежде всего вот здесь, да? – она постучала себя по лбу, иронично взглянув на Хана. – Именно от этого все зависит. Мой брат летает на В-винге - тяжелом бомбардировщике, знаешь такие?

Это был вопрос, и Хан кивнул:

– Да. Хорошие корабли.

B-винги были большими, тяжелыми истребителями, напичканными мощными вооружением и щитами; они предназначались для уничтожения довольно крупных кораблей, включая фрахтовики и малые фрегаты. Когда Хан пришел пилотом в имперский флот, оптимистично рассматривая сей поступок, как путь добродетели, все пилоты, управляющие тогда шаттлами, фрахтовиками и корветами, были напуганы новыми тяжелыми истребителями Восстания. Впрочем, СИДы вскоре нашли их слабые места: В-винги были быстрее и маневреннее, чем их намеченные жертвы, но слишком медленные, чтобы противостать СИД-истребителям - это была цена за возможность нести тяжелое вооружение, способное разрушить корпус корвета.

Девушка-пилот кивнула, явно гордясь братом:

– Он летает на них уже три года. А я жду перевода в Золотое Крыло.

Хан легко поддержал разговор:

– На A-4 или С-3?

– С-3. Мне нравится компания во время полета.

Хан снова кивнул, радуясь, что они ушли от темы Люка.

– А мне нравятся корабли побольше, чтобы было много пространства вокруг. Нравится думать, что при случае до меня доберутся не сразу.