– Развяжите его, – сказал старик.

Молодцы послушно исполнили распоряжение.

Иван поднялся, чувствуя, что тело совсем деревянное.

– Как имя твоё, воин? – спросил старик.

В голове Матешина вихрем пронеслись мысли о том, что имя его, хоть и считается исконно русским, вовсе таковым не является. И вообще, язычники не очень-то жаловали русов. Он запомнил это, когда читал тексты из предложенного Наассом персоника. Попалось мельком на глаза славянское имя Бранибор – борющийся на брани. Запомнилось, вероятно, из-за его образа жизни.

– Бранибор имя моё, – ответил он.

Собеседник указал рукой наверх и сказал:

– Идём.

Забравшись на вершину холма к кострам и идолам, старик указал капитану на лежащее бревно, предлагая сесть. Сам устроился напротив, два молодца остались стоять за спиной деда.

– Поведай о себе, чужеземец. Дивен наряд твой, непривычны короткие волосы, лицо голое. Из каких земель прибыл ты, для чего здесь?

Бес потёр подбородок с двухсуточной щетиной.

«Вообще-то не совсем голое, не по уставу, но для тебя, бородатого, понятно, голое. Как же ему объяснить-то? – думал Иван. – Ладно, попробую».

– Не по своей воле оказался я здесь и не знаю этих мест, устал я очень, умереть захотел.

Собеседник осуждающе закачал головой.

– Но вы спасли меня, – продолжил Иван, – и сейчас мне легче.

Старик удовлетворённо кивнул и сказал:

– Необычно ты обращаешься ко мне, чужестранец. В твоих землях так принято?

– Говорить старшим «вы»? Да, пожалуй, принято.

– Где земли твои находятся?

– Далеко очень.

– Страшен мир твой. Заглянул я в сердце твоё и разум твой и не нашёл в них мира.

– Вы правы, мира в них нет давно, – согласился Иван.

– С кем сражаешься ты, воин?

Иван решил ответить в соответствующем стиле, всё равно не поймёт он ничего, если ему начать объяснять всё, да и ни к чему это. Странный дед, какой-то. Куда же его на этот раз занесло? Похоже, что в прошлое, и далёкое причём.

– Со злом сражаюсь, чтобы на свете добро было, чтобы мог я в своего бога верить.

Собеседник внимательно посмотрел, и капитана почувствовал, как напряглись молодцы за его спиной.

«Так, что-то здесь нечисто», – успел подумать Бес.

– Как зовут бога твоего?

Старик внимательно смотрел и в глазах его отражались блики костров, придавая им некую таинственную силу.

Иван из тех же текстов помнил, что с верой в бога между руссами и славянами довольно сложные отношения и часто они переходили в кровавую бойню.

Бес особо никогда не заморачивался на тему бога, считая, что он, безусловно, есть, но только до людей ему мало дела. Видать, занят чем-то поважнее, оттого и горя столько кругом.

Он уже пожалел, что заикнулся о боге, размышляя, что сказать и не осложнить себе существование. Неизвестно, сколько придётся пробыть здесь. Возможно, до конца жизни, которая, кстати, может оборваться в любую минуту. Неспроста притихли лбы, стоящие за дедом. Ну, да не привыкать, что его постоянно кто-то хочет прикончить. И всё же портить отношения незачем.

Из персоника Наасса он вычитал немного о пантеоне славянских языческих богов, но мало что запомнил, а вот дед освежил память. И потом, глядя на этих идолов, которым старик и молодцы, похоже, поклоняются, можно с полной уверенностью предположить, что они не христиане. У язычников не было ни храмов, ни особого сословия жрецов, хотя были волхвы, кудесники, они почитались служителями богов и толкователями их воли.

Святилища представляли собой округлые или сложные по очертаниям, земляные и деревянные сооружения на возвышенных местах или насыпях, окруженные валами или рвами. В центре капища находились каменные или деревянные славянские идолы, вокруг них жгли жертвенные костры.

Всё это Матешин сейчас и видел перед собой.

– Сварог, – ответил он, приготовившись к возможному нападению.

Но старик остался на месте, и Бесу даже показалось, что блики костров в его зрачках потеплели.

– А кто вы?

– Я Переяр, – сказал старик, а это Ратмир и Яробор, сыны сына моего, убитого христианами.

«Ого! – подумал Бес. – Да тут дела-то серьёзные! Правду я, значит, вычитал. Сколько народу за веру полегло, страшно подумать. И во всех этих религиозных спорах и войнах каждый считает, что прав только он, а все остальные ошибаются и за это их нужно непременно убить».

– А какой сейчас год? – спросил он.

Старик непонимающе посмотрел.

Иван чуть не ляпнул, от Рождества Христова, но вовремя сдержался.