Шрифт:
Пришла мысль, что он опять находится в ресторане Наасса, но сейчас всё окружающее выглядело гораздо реальнее, по-настоящему.
В кабинете руководителя УФСБ по Красноярскому краю находились лишь два человека – шеф и один из его ближайших замов. Перед ними на столе лежал предмет, заинтересовавший их так, что дело у следака сразу забрали, проведя с его руководителем и с ним самим предварительную беседу, посоветовав про это дело забыть начисто, обратить более пристальное внимание на нераскрытые преступления и заниматься ими тщательнее. И следователь, и его шеф всё поняли правильно.
– Ну, что скажешь? – обратился генерал-лейтенант к заму.
– Фантастика какая-то, звёздные войны, прямо-таки, – ответил тот, не отводя взгляда от предмета.
Генерал-лейтенант взял предмет, удобно лёгший в ладонь.
– Попробовать? – спросил он, вопросительно взглянув.
Зам пожал плечами:
– А если разнесёт нахер весь кабинет?
– Не разнесёт, – уверенно заявил генерал и поискал глазами цель.
Ничего подходящего в кабинете не было. И всё же взгляд остановился на стойке-вешалке для верхней одежды.
Тщательно прицелившись, генерал нажал на кнопку под указательным пальцем.
Ожидаемой отдачи не последовало. Предмет выплюнул яркий тонкий луч, пролетевший с едва уловимой для глаза скоростью через кабинет и разделивший на две части рухнувшую на пол металлическую стойку, прожегший дубовую панель и спрятавшийся где-то в ней. От панели пошёл дымок.
Офицеры переглянулись.
– Ни хрена себе! – вымолвил ошарашено зам.
– Вот и я о том же, – кивнул не менее ошарашенный генерал.
Он взял со стола графин с водой, полил на раскалённые в месте разреза зашипевшие железяки, а потом щедро плеснул на дырку в панели.
На шум упавшей стойки в дверь заглянул дежурный офицер. Хозяин кабинета махнул ему рукой и тот исчез.
– Надо звонить в Москву, – сказал генерал-лейтенант.
Глава IV
Ярушка
Беса окружали богатырские в несколько обхватов сосны с небольшим подлеском.
«Где я опять? Как всё надоело! Сколько можно? – горько думал Иван. – Даже умереть по-человечески не получается. Что за жизнь такая бестолковая? Как я вообще мог выстрелить в ребёнка?! Ведь можно же было что-то сделать, чтобы он не стал диктатором! А я всё решил кардинальным образом, как привык! Всё, не могу больше, хватит… Зачем цепляться за жизнь, если она мне самому опостылела?»
Капитан выдернул из штанов ремень, нашёл глазами подходящий сук, решительно сжав зубы, подошёл к дереву. Подобрал валявшуюся рядом толстую сухую ветку, прислонил к стволу, чтобы можно было встать на неё, как на приступок. Укрепил на суку ремень, просунул голову в петлю и ногой оттолкнул подальше от себя ветку.
Тут же почувствовал всю тяжесть тела, опасно растянувшиеся шейные позвонки, готовые вот-вот лопнуть, обдирающий кожу ремень. Запоздало пришёл страх, сработал инстинкт самосохранения.
Иван задёргался, попытался поднять руки, но они налились свинцовой тяжестью, воздух застрял где-то в лёгких, очень хотелось вдохнуть лесной свежести, такой пьянящей и такой необходимой именно сейчас.
Бес увидел сидящую на ветке соседнего дерева какую-то хищную птицу, уставившуюся на него круглым глазом. Тело обмякло, в глазах потемнело. Он ещё какое-то время был в сознании, понимал, что умирает, от страха пытался что-то сделать, но лишь слабо дёргал ногами. Потом его окутала тьма…
Всё это время поодаль стоял седой как лунь старик с длинными до плеч слегка вьющимися волосами. На голове его был кожаный ремешок, на покрытом частой сетью морщин лице лежала печать вековой мудрости. Живые голубые глаза разительно не соответствовали преклонному возрасту. Белая, тщательно расчёсанная борода покоилась на груди, всё ещё хранившей богатырскую стать, и опускалась ниже пояса. Холщовая, почти по колени рубаха подпоясана кожаным ремнём. На крепких ногах портки, заправленные в короткие сапоги из грубо выделанной кожи.
Старик опирался широкой ладонью о высокий деревянный посох с раздвоенной наподобие рогатки верхушкой. Он смотрел на странного чужака и осуждающе качал головой. Из зарослей вышли два крепких светловолосых ещё безбородых парня, одетые, как и старик. Их длинные волосы также удерживались кожаными ремешками. В руках одного был лук, за спиной на кожаном ремне колчан со стрелами. Второй держал рогатину. У обоих за поясами заткнуты добротные топоры. Они остановились, как вкопанные, увидев необычное зрелище.