Здесь его тоже потревожили жильцы – парень с девушкой. Их шаги и голоса Иван услышал, когда они ещё только вошли в подъезд. Он надеялся, что парочка до его этажа не дойдёт, но они, как назло, шли именно на пятый этаж.

Матешин на всякий случай поднялся. Парочка прошла к своей двери, недовольно косясь на нежданного постояльца. Пока девушка возилась с ключами, подсвечивая мобильником на дверные замки, парень, презрительно глядя на Ивана, милостиво согласился:

– Ладно, ночь перекантуйся, но чтобы утром я тебя здесь не видел. И смотри, не обоссысь тут. Понял?

Опустив низко голову, сжав челюсти, Бес, красный от стыда, согласно кивнул.

Наконец, девушка справилась с замками, и парочка исчезла в квартире. Дверь захлопнулась, оставив сгорающего от позора капитана одного в гулком холодном подъезде.

Остаток ночи прошёл спокойно. С утра народ пошёл на работу. Иван, чтобы не привлекать внимания, покинул своё пристанище.

Он двинулся по скованному морозом мирному городу, удивляясь целым домам, отсутствию пожаров и многочисленных трупов. Последние четыре года он видел только такие города.

Его обгоняли и спешили навстречу пока ещё редкие прохожие. С каждым часом, пока он через весь город шёл к намеченной цели, их становилось всё больше. Люди закрывали рукавицами лица, выдыхая пар, и не обращали никакого внимания на грязно одетого мужика. Редко кто бросал быстрый взгляд и тут же отводил глаза, не желая тревожиться неприятным зрелищем. Сотни равнодушных глаз, в которых в лучшем случае лишь жалость. Чаще откровенное презрение, а то и отвращение.

Глядя на прохожих, Иван никак не мог избавиться от странных мыслей о том, что вот эти люди к тому времени, когда он только родится, – а ведь ему ещё только предстоит родиться! – станут стариками, а многие уже умрут. Их дети ненадолго переживут родителей. Обе гидроэлектростанции – Саяно-Шушенская и Красноярская, будут разворочены бомбами стратегической авиации. Все стоящие по течению Енисея города, посёлки и деревни вместе с Красноярском снесёт гигантской, почти стометровой ревущей волной, смертоносным потоком ринувшейся вниз из огромных водохранилищ. Прибрежным жителям, как и двум миллиардам человек на планете ещё только предстоит умереть не своей смертью…

Тот, к кому он идёт сейчас, к тому времени давно покинет Красноярск и обоснуется сначала в московском Кремле, потом перенесёт резиденцию в Сочи, а после спрячется глубоко под землёй, опасаясь за свою драгоценную жизнь.

Уже к вечеру, пройдя пешком через весь город, Бес увидел нужный ему дом. Он хорошо знал, где в эти годы жил интересующий его человек. Биографию Великого и Мудрого преподавали в школе с первого класса. Знание всех вех жизни президента России Ли Чжибо в обязательном порядке требовалось от всех граждан.

Самый обычный дом, самый обычный подъезд. Редко кто из китайцев этой эпохи жил в шикарных домах или коттеджах. В основном они ютились там же, где и работали, в антисанитарных условиях. И лишь те, кто относительно твёрдо стояли на ногах в финансовом смысле, могли себе позволить купить постоянное жильё. Родители будущего диктатора принадлежали к таковым.

Иван зашёл в подъезд, переобулся в берцы и поднялся на третий этаж. Вот и нужная дверь, ничем не примечательная, железная, как и остальные, выкрашенная чёрной краской, посередине – глазок.

Капитан нажал на кнопку. После мелодичной трели послышались лёгкие шаги и щелчок замка. Дверь открыла невысокая аккуратная китаянка. Увидев неопрятно одетого человека в грязном засаленном бушлате, она отрицательно закрутила головой, давая понять, что милостыню здесь не подают, а пустых бутылок нет.

Иван толкнул её рукой в грудь и зашёл в квартиру, закрыв за собой дверь.

Упавшая женщина отползала от его ног, испуганно глядя снизу вверх.

Осмотревшись, Бес направился в одну из комнат. Никого. Не обращая внимания на сидящую в углу сжавшуюся от страха женщину, он прошёл во вторую комнату и увидел стоящего в манеже годовалого ребёнка. Вероятно, тот принял капитана за папу, заулыбался во весь рот с только-только появившимися молочными зубками, и протянул навстречу ручки.

Ворвавшаяся в комнату женщина, несмотря на небольшую комплекцию, чуть не сбила Матешина с ног, схватила ребёнка и отскочила в дальний угол комнаты. Её лицо было бледно, губы тряслись.

– Что вам нужно? Уходите! – проговорила она испуганно на ломанном русском.

– Из-за вашего сына погибнет два миллиарда человек, – сказал Бес на её родном диалекте.

В глазах женщины мелькнуло удивление, но вновь быстро сменилось испугом.

– Кто вы? – спросила она уже на своём языке.

– Отпустите ребёнка и отойдите в сторону, – зло сказал капитан.

– Вы хотите его убить?! – ужаснулась женщина. – За что?!

– Из-за вашего сына погибнет два миллиарда человек, – повторил Бес

– Вы сумасшедший! Уходите! Уходите немедленно! – крикнула отчаянно китаянка.

Капитан смотрел на улыбающегося ребёнка, будущего диктатора Ли Чжибо, по вине которого, если верить другому диктатору – Фэду Наассу, погибнет два миллиарда человек, и размышлял мрачно:

«Как знать, если не будет Ли Чжибо, то может не будет и третьей мировой войны? Может, человечество станет на иной путь развития – мирный?