Майор Поолл, как и многие другие офицеры, подал в отставку, не приняв нового режима и не поверив в виновность своего Директора.

Рит постоянно находился рядом с Эсс, её беременность протекала с осложнениями. Он очень беспокоился и за жену, и за будущего ребёнка. Родители Эсс не находили места, опекая дочь и поддерживая зятя.

Свою квартиру молодым пришлось продать, чтобы иметь средства. Оперативные расходы майора на микрочипы никто не возместил, его семейный бюджет получил губительную по последствиям пробоину и шёл ко дну.

Эсс выглядела плохо, стала нервной и раздражительной. Майор всячески ограждал её от внешнего негатива, льющегося потоком с информационных каналов, бесконечно смакующих нелёгкую жизнь беженцев на улицах мегаполисов, их скандалы и драки, настоящие бойни тех же беженцев, не нашедших места в городах, с бродягами на свалках.

Передавали новости с полей сражений, показывая усталых грязных солдат, разбитую и сожженную технику, переполненные ранеными военные госпитали и больницы, куда начали поступать мирные граждане из-за эпидемий, вспыхивающих в местах наибольшего скопления людей.

Сообщали о патриотично настроенной части молодёжи, рвущейся на фронт, создающей какие-то центры, где собравшиеся скандировали не менее патриотичные лозунги.

Последователи декадентства при первой возможности везде и всюду нервно и громко декламировали свои опусы.

Маргиналы создавали свои социальные группы, внося дополнительную дестабилизацию в пошатнувшуюся структуру общества.

Также в новостях говорили об общей системе распределения в городах, которая оказалась не рассчитанной на беженцев, счета их персональных карт не были включены в процедуру заказов тех мегаполисов, куда они прибыли, спасаясь от войны. Поэтому в срочном порядке создавались временные пункты процедуры заказов, где все беженцы могли получить необходимое. Но продуктов и остального на всех всё равно не хватало. Наверняка некто причастные создали искусственный дефицит, наживаясь на общей беде.

В мегаполисах пустовали магазины, торговые центры и фирмы, растерявшие клиентов, так как повсюду ввели режим комендантского часа.

Нервозность от ожидания ещё более худшего, всеобщая раздражительность и даже озлобленность, желание за счёт других вырвать преимущества для себя и своей семьи, повсеместно вспыхивающие из-за пустяков конфликты накаляли обстановку всё более и более. Вся конфедерация замерла в предчувствии предстоящих лишений и горя, в ожидании апокалипсиса.

Бес в своей эпохе уже видел и пережил всё это, когда только начинались первые волнения россиян и уйгуров, недовольных политикой диктатора.

Здесь всё повторялось почти в точности, с той лишь разницей, что временная плоскость была другая, но люди-то остались теми же, как и в его эпохе. Знакомое и даже привычное чувство тревоги и ощущение близкой опасности вновь заполнили всю его суть, питая кровь адреналином, заставляя сердце биться чаще.

После внезапно полученной передышки из-за перемещения в эпоху будущего, Иван вдруг понял, он человек войны, хоть и коробило это определение. Здесь всё было ему чуждо не только потому, что сильно отличалось от привычного, но ещё и по причине нехватки риска, опасности, нереализованного желания выплеснуть на врага накопившуюся ярость.

Ему не хватало войны…

Это открытие неприятно поразило Ивана. Провоевав четыре года, он очень устал от крови, разрухи, потери друзей, и хотел только одного – тишины и покоя. Оказавшись в мирной жизни, пусть отличающейся от привычной, но всё же мирной, он чувствовал, что хочет куда-то бежать, стрелять, падать, укрываясь от взрывов и выстрелов.

Он хотел воевать. Ему этого не хватало.

И всё же Бес противился, понимая всю противоестественность такого желания. Он решил осуществить задуманное ранее. Все эти месяцы он обдумывал выполнение операции, настраивался на предстоящее нелёгкое дело. Разработав приемлемый план и воспользовавшись свободной минутой, он отправился к Руту Терранну, проводившему почти всё своё время с Мии.

Парочка влюблённых настороженными взглядами встретила новоявленного генерала. Как подозревал Бес, для них он нечто вроде доисторического ископаемого, артефакт, лишь по недоразумению ходящий и говорящий.

– Рут, вы нужны мне, – сказал Бес, войдя в покои влюблённых.

– Для чего, господин генерал, позвольте полюбопытствовать?

Некоторая развязность в тоне не понравилась Матешину, он смерил недотёпу долгим взглядом, отчего тот привычно смутился.

– Идёмте, Рут, есть работа, – произнёс Иван, как бы не замечая Мии, но периферийным зрением контролируя её.

В том, что девочка не проста, он убедился сразу, каким-то звериным чутьём разгадав её суть.

Рут вопросительно глянул на подругу.

Та, не меняя застывшей на лице маски вежливости, в знак согласия прикрыла веки.

Терранн покорно направился к выходу.

«Топай-топай, подкаблучник», – мысленно хмыкнул Бес, посторонившись, пропуская недотёпу, как бы случайно выходя из помещения вперёд спиной, мило улыбаясь девушке.