Ночью, когда вы с Мари-Лиз уже пересекли границу Италии, ты вспоминаешь прошедший день. Тебе не дает покоя мысль, где теперь Рауль и все остальные. Если им удалось ускользнуть, тебе никогда не почувствовать себя свободным. Ты решаешь снова обратиться в Интерпол и помогать им, пока всех этих преступников не засадят за решетку. Значит, нынешним летом гонок для тебя больше не будет. Но почему-то это не очень тебя огорчает.

— Хорошо. Какова моя доля? — спрашиваешь ты.

Рауль улыбается и отпивает глоток кофе.

— Ты схватываешь на лету. Ну что ж, меня это не удивляет. Америкой правят деньги. Твоя доля? Скажем так, мы дадим тебе столько, что ты будешь раскатывать на новых спортивных машинах всю свою жизнь, и даже дольше.

— То, что я должен сделать, касается только этих гонок? — спрашиваешь ты.

— Если мы посчитаем нужным, чтобы ты это сделал. Может быть, все будет совсем по-другому.

— А как вы проконтролируете остальные машины? — спрашиваешь ты.

— На все свои способы. Об этом не беспокойся, — вступает в разговор Челеста.

— Вы это придумали в парижском кафе «Три приятеля», так ведь? — внезапно выпаливаешь ты. На тебя наплывают воспоминания о том, что ты видел в Париже. Но, погоди, не было ли это сном?

— Этот проныра все знает! Нас выдали! — Челеста задыхается. На лице у нее изумление и страх.

— Успокойся, я все устрою, — говорит Рауль. — Сколько ты хочешь? — спрашивает он, сверкая глазами.

— Больше, чем вы сможете мне предложить, — отвечаешь ты.

Лицо Рауля багровеет.

— А ты жадный парень, — говорит он.

Ты решаешь, что о некоторых вещах лучше совсем не думать. Комкаешь записку Рауля и выбрасываешь ее в мусорную корзину в своей комнате. С этого момента ты сосредоточиваешься только на гонках, стараясь не думать о тех пятерых из кафе и о своем странном путешествии в Париж.

По утрам ты изучаешь трассу на «ренджровере», а днем тренируешься на «феррари», гоняя его по треку. Машина отлично слушается, несмотря на ее огромную мощность и скорость.

Напряжение растет по мере того, как толпы болельщиков наполняют город. Поля превращаются в разноцветные палаточные городки. Красные, синие, зеленые, желтые и оранжевые палатки похожи издали на цветы. Самые экзотические спортивные машины — начиная от «мерседеса» с цепным приводом до «тальбота-лаго» и «испано-суисы» — раскатывают по переполненным дорогам вокруг Нюрбергринга.

— Полюбуйся на них, — говоришь ты Хуберту.

— Глупость, ничего не скажешь, — отвечает тот серьезно. — Полмира голодает, а мы тратим время и деньги на такие вот игрушки. Давно пора проснуться!

— Я выбираю «феррари» и гонки «Гран-при», — наконец говоришь ты. — А теперь что? — добавляешь ты, немного растерянный оттого, что мечта осуществляется.

— Ну, дружок, нам надо подготовить машину, переправить ее в Германию и проверить трассу.

— А сколько я смогу потренироваться? — интересуешься ты. В Нюрбергринге, как известно, один из самых сложных треков в мире.

— Целую неделю. Там не больше нашего хотят аварий. Но помни, тренировка — это только тренировка. На гонках все по-другому.

— Я буду тренироваться на «феррари»? — спрашиваешь ты.

— Нет. Будем тренироваться на обычной машине, — отвечает Хуберт.

— На обычной машине? Да какая же это тренировка? — Предстартовая лихорадка усиливается.

— Знакомство с трассой — это ключ к успеху или, я бы сказал, один из ключей.

Ты вскакиваешь и бежишь. Рауль и Челеста так поражены, что несколько секунд сидят неподвижно. Этого тебе как раз хватает, чтобы добежать до «мазерати». Ключ все еще в замке зажигания.