— Давай, черт тебя побери! Давай! — уговариваешь ты машину. Она подчиняется. Отпустив сцепление, ты рванулся с места. Машина будто стала частью твоего тела. Она словно предчувствует повороты и появление других машин на узких участках.

— Полиция, вот что мне нужно, — говоришь ты вслух. — В Нюрбергринге, готов поспорить, есть полицейский участок.

Минуту спустя ты видишь, что к кафе подъезжает какой-то человек на мопеде. Он одет хуже остальных и больше смахивает на рабочего. Пока он идет к дверям, ты успеваешь заметить, что один каблук у него на несколько дюймов выше другого.

«А как ты поступишь, если я скажу, что эти люди собираются тебя убить? — спрашивает голос, звучащий у тебя в голове. — Да-да, именно убить. Вот здесь, в этом маленьком кафе, твоя судьба уже почти решена. Прислушайся».

Сперва тебя коробит от этого голоса. Он звучит как-то странно и в то же время знакомо. Затем ты понимаешь, что это твой внутренний голос, и доверяешься ему.

— Давай обсудим стратегию, — говорит Хуберт, допивая кофе.

— Прекрасно, я готов, — отзываешься ты.

— Среди твоих соперников несколько прославленных гонщиков прошлых лет. Они и сейчас в такой же форме, как и тридцать лет назад. Ты не должен ошибиться, это тебе не воскресная прогулка.

— Понятно, — говоришь ты. — Продолжай.

— Я знаю, что тебе это прекрасно известно, но давай повторим еще раз. Стирлинг Мосс, самый лучший гонщик на свете, утверждает, что вождение — это…

Не дав Хуберту докончить, ты выпаливаешь:

— Уравновешенность, спокойствие, невозмутимость, настойчивость, сила, реакция и рассудительность.

— Отлично! — восклицает Хуберт. — И не забывай, что ключ к победе — корнеринг.

— Не валяй дурака, — нетерпеливо говорит Челеста. — Слушай Рауля.

Твой мозг и воля борются друг с другом. Такое ощущение, что сознание находится под тайным влиянием музыки. Воля же постепенно набирает прежнюю силу.

Как выбраться из этого неприятного положения? Прямое сопротивление опасно — они наверняка вооружены. Может быть, стоит на какое-то время притвориться, что согласен. С другой стороны, если как-нибудь отвлечь их внимание, тебе, может быть, удастся удрать.

— Хороша! Эта машина должна выиграть. Нутром чую, — говорит Генри.

— Давайте спустим ее и сделаем кружок, — весело предлагает Хуберт.

— С удовольствием, — отзывается Рауль.

«Феррари» осторожно скатывают с платформы, ее шины скрипят по гравию.

— Мы в самом деле можем прямо отсюда поехать на трек? — спрашиваешь ты.

— Да, конечно. Получите номер — и поезжайте себе на здоровье. — Рауль, похоже, хорошо осведомлен. — А пока Генри и твой брат будут проходить формальности, почему бы нам с тобой не съездить на моей машине и не осмотреть как следует трассу?

Рауль поворачивается к Генри и быстро говорит что-то на непонятном языке. Тебе кажется, что Генри вздрогнул, услышав приказание Рауля.

— Я велел ему позаботиться о бензине, масле и обо всем прочем, что может нам понадобиться. Ну, вы знаете, свечи зажигания, фильтры для топлива…

— Но у нас своих полно, — возражаешь ты.

— Я люблю быть уверенным в таких вещах. Мы поставим свои.

Тебя беспокоит, что этот человек так легко и быстро взял власть над Хубертом. А Хуберт так поглощен машинами и гонками, что порой не замечает происходящего вокруг.