В кейсе несколько твоих фотографий. Кроме них, копии банковских документов, в основном касающихся финансовых дел твоей семьи. И еще несколько листков, излагающих обстоятельства развода твоих родителей и принятых ими соглашений. Один абзац подчеркнут:

Твои подозрения подтвердились. Эти люди хуже чем мошенники — они похитители!

Но прежде чем ты успеваешь придумать, что делать, дверь распахивается, свет гаснет, и ты слышишь злорадный смех Рауля. Это последний звук, который ты слышал в своей жизни.

Ты медленно открываешь дверцу машины и удрученно выходишь на дорогу. Предстоит серьезная схватка. Ты решаешь не торопиться и посмотреть, что будет.

— Что вам нужно?

— Нужен только ты. А тебе, Мари-Лиз, лучше не высовываться. Иначе твоему бедному папочке придется выложить кучу денег. Мы знаем кое-что о его делишках в Латинской Америке.

— У тебя ничего не получится, дядя Эрик! — кричит Мари-Лиз.

— Ошибаешься, получится. Ты скажешь, что американец струсил и бросил это ралли. А ты доедешь до финиша. Ясно? И помни, на карту поставлена репутация твоего отца. Не будь дурой и слушай меня.

— Получи, скотина! — кричишь ты и прыскаешь в лицо Эрику из баллончика.

Прежде чем они успевают прийти в себя, ты хватаешь Мари-Лиз за руку, вы перескакиваете через ограждение и летите вниз по склону холма. Вы катитесь через валуны, кусты, кучи мелких камней до следующего витка дороги, где как раз появляется вереница машин.

Рауль, не сомневаясь в успехе, терпеливо ждет ответа. Несмотря на неприязнь к нему, ты киваешь в знак согласия.

— Хорошо, договорились, — говорит Рауль, ласково похлопывая тебя по плечу. — Сейчас подойдет мой механик, отличный парень, он из Марселя. Давайте поглядим на вашу красавицу.

— Конечно, — говорит Хуберт. — Идемте.

— Говоря по правде, эти Рауль и Генри мне не нравятся. Я нутром чувствую: им нельзя доверять.

— Знаешь, я с тобой согласен. Что-то в этом Генри меня пугает. Не могу сказать точно, но…

— Лучше держаться от них подальше, — предлагаешь ты.

— Договорились! Надо доверять интуиции, — говорит Хуберт. — Положись на меня, я все устрою.

Через два часа, когда Генри уже ушел, вы с Хубертом располагаетесь около своей машины и едите бутерброды, запивая их кофе и минеральной водой.

Два часа вы втроем едете по красивой извилистой дороге. Мимо пышных лесов, прелестных овражков и речек. Вот показался знаменитый перевал Каруссель — он, наверно, очень опасен.

В сумочке у Челесты, похоже, неиссякаемый запас компакт-дисков. Она беспрерывно передает их Раулю, и он вставляет их в проигрыватель. Поначалу тебя это утомляет, но через некоторое время музыка начинает даже нравиться. Первый диск с громким джазом, который ставил Рауль, кончился. Сейчас машину наполняют более спокойные звуки немецкой группы, играющей в стиле «фьюжн». Эта музыка тебе по душе, в ней есть что-то почти наркотическое.

Наконец вы останавливаетесь перед рестораном.

— Пора перекусить, — объявляет Рауль.

Ты тоже проголодался. Какой долгий, изнурительный день! Неплохо сделать передышку. В ресторане почти никого, а обслуживают хорошо и быстро. Вскоре, кроме вас троих, вообще никого не остается, только официант присел в уголке и читает газету.

Рауль впился в тебя глазами. Его властный и почти свирепый взгляд буквально пронизывает тебя.

— У нас, дорогой ты наш, есть к тебе предложение, — говорит он. — И такое, от которого ты не сможешь отказаться.

— Рауль прав, — добавляет Челеста. У нее мелодичный, успокаивающий голос.

Немного спустя ты уже рассказываешь свою историю полицейскому, опуская только события в парижском кафе. В конце концов, ты не вполне уверен, было ли это на самом деле.

Вечером вы празднуете твое избавление с Карлом и его скаутами. Хуберт тоже с вами. Он подавлен всем, что тебе довелось пережить, но ты успокаиваешь его.

— Не переживай, Хуберт, получилось даже интересно, — убеждаешь ты. — Такого лета у меня еще не было.