– Только тогда не называй меня, пожалуйста, больше Лизой, – сказала девушка, приближаясь ко мне, – недаром же я затыкаю рот каждому недоноску, которому хватает наглости назвать меня так же, как это делал ты.

– И много таких? – спросил я, когда губы моей подруги были уже почти возле самого моего рта.

– Слава Богу, нет.

За последующий час мы использовали не по назначению почти все кухонные поверхности.

И так пошли годы. Да-да, именно годы. Мы с Элизабет просто спали и старели вместе. Я не любил ее, она меня – и нас обоих это устраивало. Мы не думали о будущем. Нет, каждый из нас работал, вел дела – у Лизы, так вообще появился свой бизнес – я имею в виду, что мы не строили планов на то, что станет именно с нами двумя вместе. Это даже нельзя было назвать дружеским сексом. Секс лучших друзей – вот, что характеризует ту ситуацию правильнее. Мы встречали вместе новые года и дни рождения, ездили на отдых по миру, но так и не умудрились друг в друга влюбиться. Мои квартиранты выбились в люди и стали все чаще упрашивать меня продать им квартиру, к которой они так привыкли, ввиду намечавшейся их свадьбы. А я, как раньше, просто грезил, хотя начал задумываться о том, что продажа отцовской обители даст мне возможность, наконец, открыть не просто студию, а целый музыкальный комплекс. Я ведь много накопил за эти годы, очень много, хотя и продолжал в свои двадцать восемь ходить пешком и ездить на метро.

Когда я встал на путь работника в системе, во имя последующего выхода из нее, я не думал, что это затянет меня так надолго. И дело не в том, что мне понравилось, я скорее, не заметил течения времени из-за рутины и того, что Элизабет под боком делала меня почти счастливым. Хотя слово «почти» тут явно было главенствующим.

Мы встречали двадцать восьмой день рождения моей подруги где-то в Испании. Любуясь морем, потягивали коктейли на пляже и по большей части молчали.

– Элизабет, – вдруг начал я, – тебе никогда не казалось, что мы заигрались?

– Постоянно. Но я гоню от себя эти мысли.

Я повернулся на бок на песке и посмотрел своей подруге в глаза.

– Тебе пора заводить детей. Возраст даст о себе знать, если ты не сделаешь этого в ближайшее время.

Лиза погладила меня по щеке.

– Я знаю, мой хороший, – сказала она, как-то грустно улыбаясь, – Есть предложения?

– От меня нет. И ты это знаешь. Но я с радостью крещу твое дитя.

– Крестить его будет батюшка, – засмеялась девушка.

– Ты поняла меня.

– Ну так и к чему ты ведешь?

– К тому, что тебе пора обратить внимание на кого-нибудь из той сотни мужиков, окучивающих тебя, и которых ты игнорируешь, потому что есть я. И ладно, если бы это было из-за любви. Нет. Мы оба понимаем, что в случае с тобой я – это…

– Свобода.

– Вот видишь, действительно понимаем.

Мои слова оказались пророческими. Через несколько месяцев Элизабет наконец-то смог зацепить очень хороший мальчуган, который был на пару лет младше нас. Я тут же перестал с ней спать, понимая, что мое участие в этой игре подошло к концу. Изредка справляясь у подруги, как идут ее успехи, я, осознав, что именно этого коренного перелома я и ждал столько лет, собрал все нужные бумаги и оформил продажу отцовской квартиры в качестве своего рода подарка молодоженам, которые итак в ней жили столько лет, сбросив цену на ту сумму, которую они выплачивали все эти годы. Я сообщил им об этом прямо на свадьбе, символично подарив свой, запасной комплект ключей.

А через месяц замуж вышла Лиза. Честно говоря, на этой свадьбе я чуть не плакал, не зная сам, от грусти или радости. Наверное, от всего сразу. Я сидел рядом с подружкой невесты и понимал, что, по сути, это мне нужно было находиться рядом с Элизабет, но не мог же я сменить на день пол ради свадьбы. Мне так хотелось остаться с Лизой вдвоем на этой церемонии – даже пришла в голову идея украсть невесту согласно традиции, но не стоило, наверное, заставлять ревновать жениха, знавшего о нашей «дружбе» поэтому я всего лишь спросил у него разрешения пригласить его даму на танец.

– Вот мы снова кружимся под музыку, как в третьем классе. Только в этот раз я не стану держать тебя обеими руками за талию, – сказал я, держа ладонь Лизы в своей, – ну как, ты чувствуешь, что счастлива?

– Кажется, да, – улыбалась моя подруга.

– Никогда не думал, что буду выдавать тебя замуж. И уж, тем более, что сам при этом буду холостяком.

– Ох, Наполеон, в жизни происходит столько вещей, о которых мы даже не задумываемся.

– Спасибо за откровение, – добро съязвил я, – ты все знаешь, моя дорогая подруга. И искренне рад, что все складывается так. Мне лично хочется верить, что наши дети будут минимум так же близки, как и мы.

Элизабет поцеловала меня в щеку, и я отдал ее мужу. Навсегда.

Теперь я окончательно остался один. Выходит, в тот день, когда я позвонил Элизабет после смерти папы, я просто оттянул этот момент на несколько лет. И вот я стоял в самом начале какого-то неизвестного пути, направление которого зависело только от меня. Всю необходимую информацию я давно разузнал за последние годы и особенно прошедшие несколько недель, когда принял решение о продаже квартиры и о том, что деньги с ее продажи станут последней каплей в моих целевых накоплениях.

Через два месяца после свадьбы подруги я купил огромное подвальное помещение и начал в нем ремонт. Несколько репетиционных комнат, звукозаписывающая студия, танцевальный и акустический залы, санузел и большая уютная комната для меня и моих будущих гостей – средства вкладывались в ремонт, организацию процессов, а также в закупку и привоз всего необходимого оборудования именно таким образом, о котором я так долго читал все эти годы. В студию звукозаписи я перетащил все, что уже стояло у меня дома, потому что любил эти устройства, доверял и владел ими в совершенстве. Мои глаза горели, душа радовалась, никогда еще я не был так близок к своей мечте. Кстати, о ней…