— На, прополощи.

Тот набрал полный рот зеленоватого настоя, прополоскал и огляделся, ища, куда выплюнуть. Жуга протестующе поднял руку:

— Нет, плевать не надо. Глотай.

Тот поморщился, но проглотил. Отхлебнул еще. Еще. Травник внимательно глядел ему в лицо.

— Ну как, полегчало?

Круглая физиономия парня расплылась в улыбке.

— Да-а… — протянул он обрадовано. — И в самом деле… — он отставил кружку и полез в кошель. — Ну, спасибо! Сколько я тебе должен?

Травник замахал руками:

— Да что ты, какие пустяки! Я денег не беру — помог и ладно. Давай, иди, а у меня дела.

Он встал и направился к камину. Парень озадаченно притих, не зная, куда девать зажатые в руке монетки.

— Эй, ты чего? — спросил он, бестолково двигая рукой. — Ты это брось! Ты деньги-то возьми, слышь, рыжий?

— Отвяжись, — махнул рукою тот и снова наклонился над котлом.

Парень молча потоптался у дверей, напялил шляпу и вышел вон, не попрощавшись и забыв даже снять со щеки свою повязку. Жуга выплеснул настой из кружки в огонь и усмехнулся.

Подошел Телли.

— Ты мне не говорил, что подорожник с коноплей помогает от зубов.

Жуга рассеяно повертел в руке пустую кружку, вздохнул и поставил ее обратно на полку. Перевел взгляд на мальчишку.

— То и не говорил, что не помогает.

Телли опешил.

— Но ведь помогло же!

— Да не болели зубы у него. Пустышка это. Дура с хвостиком. Стукач. Меня задумал провести, нет, надо же! — Жуга сел и усмехнулся. — Пришел и стонет, будто помирает, а сам то за одну щеку хватается, то за другую, зрачки не сузились, да и вообще… Я намешал ему чего попало, а он и «излечился». — Травник поднял голову. — Кто ж это играет со мной в такие игры, а, Рудольф?

— Магистрат, — сказал старьевщик.

На следующий день его догадка подтвердилась — с утра заявился еще один мнимый больной, на сей раз «страдающий» от боли в животе. Жуга и его спровадил так же, как и первого и денег не взял.

А вот третий гость оказался поважнее первых двух — вечером этого же дня в дом старьевщика заявился сам Гельмут Вальраф, личный канцлер бургомистра, ответственный, вдобавок, за сбор налогов в городскую казну. Явился он в сопровождении аж двух стражников и сразу взял быка за рога.

— Кто тут есть Жуга, известный также по прозвищу Лис? — спросил он с порога. Шагнул вперед — надутый, важный, в дорогом, отороченном волчьим мехом плаще.

— Это я, — Жуга шагнул вперед и сухо поклонился. — Чем могу помочь?

Гельмут поморщился. Похоже, что произнесенное травником «помочь» вместо обычного «служить», несколько резануло ему слух.

— Дошли до нас слухи, — после паузы начал он, — что ты здесь врачеванье и траволеченье учинить изволил, прямого дозволения на то от бургомистра не имея, и лицензии у цеха врачевателей не получивши. За недозволенную эту деятельность я облечен доверием Магистрата сделать тебе, Жуга с прозваньем Лис, предупреждение и наложить штраф в сто талеров, буде такое еще раз повторится.

Жуга едва заметно улыбнулся. Витиеватый слог чиновника, казалось, травника нисколько не смутил.

— Вообще-то бывало, что я приторговывал травами, — признал он, спокойно глядя Гельмуту в лицо. — Но местные аптекари имеют право покупать их, у кого захотят. Так сказано в их цеховом уставе. А что касается лечения, то если даже это и случилось, денег я за то не брал, а стало быть, на жизнь не зарабатывал.

Вальраф побагровел.

— Ты отбиваешь этим хлеб у городских лекарей! — вскричал он. — Кто может поручиться, что ты не обманщик?

Жуга пожал плечами:

— Имя Иоганна Готлиба, аптекаря из Гаммельна вам что-нибудь говорит? — Удар попал в цель — похоже, имя говорило, и Жуга продолжил: — Это их забота, если больные идут ко мне. Могу я знать, почтенный, от кого поступил донос?

— Нет! — рявкнул тот. — И я предупреждаю тебя: если я снова узнаю, что ты лечишь людей без патента, пеняй на себя!

Он развернулся и двинулся к двери.

— Смотрите, не пожалейте, ваша милость, — сказал ему вслед травник.

Тот обернулся на пороге. Обрюзгшая физиономия канцлера налилась багрянцем.

— Ах ты, наглец! Ну смотри, допрыгаешься. В нашем городе такие вольности тебе не спустят, деревенщина! И палец я на тебя загну, запомни!

Он демонстративно загнул перед травником палец, фыркнул, развернулся на каблуках и вышел вон. Стражники последовали за ним. Жуга промолчал.

Дверь за Гельмутом захлопнулась.

Некоторое время все молчали, затем Жуга вернулся к ступке и взялся за пестик.

— В опасную игру ты играешь, Лис, — сказал Рудольф.

— Я знаю, что делаю, — ответил тот на это и с хрустом размял с ступке сухие листья чистотела.