– Листочки можно почитать.
– Мало что понявшая хозяйка пробегала глазами текст.

Ох не зря Паша почти неделю беспрерывно стучал на машинке. Между тюками одеял, и прописанных матрацев родились тезисы об ожоговой болезни, ожоговом шоке, как можно более ранней хирургической обработке и применении дерматомов. Труд был весьма солидным, правда статистика и пациенты появились исключительно благодаря силе воображения, зато методики ведения больных были самыми что ни на есть настоящими. "Автору" было абсолютно наплевать кто конкретно сейчас предложит "передовые" методы лечения. Пусть это будет последний негодяй, главное новый подход поможет людям.

– Пожалуй, попробую, - улыбнулась Ирина Емельяновна своему молоденькому коллеге.
– Даже без своего интереса. Надо помогать начинающим.
– Посетитель все больше стал занимать внимание квартировладелицы.

– Спасибо. У меня подобного рода предложения еще появятся. Во сколько можно будет завтра зайти?...

Минут через пятьдесят, Шатов покинул, внезапно ставшую гостеприимной, Ирину Емельяновну, накормившую его до отвала. Если вопрос с жильем был временно решен - его согласилась приютить Елена Николаевна, то искать работу следовало немедленно. Неквалифицированных работников вокруг предостаточно. Конкуренции с демобилизованными деревенскими парнями, наполнившими в поисках лучшей доли город не хотелось, да и лучше найти нечто такое, чтобы позволяло времени тратить поменьше, а получать побольше. Устраиваться, по старой памяти машинисткой? Невыгодно. До подачи документов в институт надо было перекантоваться, да и за обучение еще платить предстоит. Сейчас бегом бросить чемодан и на поиски работы. Углубившись в ущелья улиц, озера площадей, леса заброшенных парков и совмещая запомнившийся план с путеводной нитью языка, как известно обещавшего довести до Киева, искатель без блужданий оказался аккурат у невзрачной двери подъезда, откуда выходил потрепанного вида тщедушный человек в стареньком пальто и ермолке.

На площадке третьего этажа было вовсе ничего не видно. Окно, долженствующее пропускать волны или, если угодно, частицы света было намертво заколочено горбылями. Шатов пошарил в карманах и, благословив Дмитрия Сергеевича, вынул зажигалку.

В свете дрожащего пламени, едва сверкнула старая медная дверная дощечка с именами из далекого прошлого, не имеющая м нынешним жильцам никакого отношения, и оцарапанная со всех сторон замочная скважина.

Достав из глубокого кармана пальто ключ, Паша приспособился было внести его в жерло скважины, как тут дверь отворилась и выпустила крохотного карапуза, который ничуть не испугавшись незнакомца и не захлопнув отворенную дверь, понесся вниз, что-то невразумительно крича и временами переходя с бега на подскоки на правой ножке.

Повертев в руках не нужный теперь ключ, Шатов вошел. Он оказался в широком коридоре, разбегавшемся в разные стороны и границы которого терялись во мраке, коей не могла разогнать маломощная лампочка едва пробивавшая пыльный плафон. Теперь, по описанию, надо повернуть направо и идти до упора, тогда слева окажется искомая дверь.

Привыкнув к полумраку, Паша теперь различал смутные очертания проступившего рельефа. Огибая перегораживавшие коридор старые шкафы и сундуки, он ловко продвигался вперед и уже через пару мгновений входил в жилище Елены Николаевны. Бросив в угол чемодан и даже не присев, Шатов отправился по заранее обговоренному маршруту. Ему даже в голову не пришло отправиться на кухню и попытаться себе что-нибудь приготовить. Предупрежденный заранее Еленой Николаевной, он не нашел в себе сил решиться на подобное безрассудство.

В какое бы положение не приходилось попадать, Людмила Николаевна всегда оказывалась на высоте, сохраняя присутствие духа и безупречные манеры. Вот и сейчас она оказалась в дурацкой ситуации. Перед ней сидел юноша пришедший, по рекомендации старой знакомой - Ленки, устраиваться на работу. Ну совсем из ума выжила баба. Ей бы самой куда определиться, а она еще протежировать умудряется. Знает ведь, что бесполезно. Куда такой соискатель нужен. Ладно, можно и выслушать. Ну потратишь пять минут. Неудобно так уж сразу отказывать. "Подруги" все-таки.

Сохраняя бесстрастное выражение на лице, женщина начала тяжелый для себя разговор.

– Слушаю, молодой человек. С чем к нам пришли.
– Начала она, изобразив на лице дежурную улыбку и принимая листочек с напечатанным текстом.

– Здравствуйте еще раз. Зовут меня Павел. Знаю, что время у Вас ограничено, поэтому два слова о самом главном. В эвакуации мне случилось выучиться особенному виду массажа, сочетающему классические приемы, ударную технику, акупунктуру. Совсем чуть удалось познакомиться с иглоукалыванием.

– Вот как!
– Тут уж Людмила Николаевна не выдержала.
– Да что Вы такое несете, молодой человек. Ваши слова похожи на бред. Позвольте усомниться. Еще и на постоянную работу проситесь. Хорошо хоть претензии на место в общежитии наглости не хватило озвучить. Таким вещам годы учатся, а к мастерам очереди от Кремля выстраиваются.

– Именно такую реакцию и предсказала Елена Николаевна.
– Спокойно ответил Шатов.
– Только добавила, что если быть убедительным, то прежде чем получить коленом под зад, могут дать испытать себя на безнадежных.

– Что там у тебя на листочке напечатано?
– уже приняв решение, ласково произнесла дама и водрузила на нос допотопный монокль.

У гимнасток и балерин, происходят многочисленные деформации многих костей скелета из-за специфического воздействия на крупные суставы и позвоночник. Изменениям подвергаются так же и мягкие ткани. По сути дела, страдает вся физиология сустава. Даже синовиальная жидкость меняет свой состав. Это еще полбеды. Редкому танцору удается избежать серьезной травмы. О растяжениях связок будь то передняя позвоночная или внутренняя боковая коленного сустава вовсе говорить не приходится. Ушибы и потертости неизменный спутник до конца карьеры. В ситуации, когда танцовщика как можно быстрее необходимо вернуть к активной работе поможет массаж...