– На позапрошлой неделе у нас было маски-шоу с выемкой. Мы навели справки и узнали, что у Барышникова, начальника управления потребительского рынка в мэрии, который нас любит за то, что мы с ним конкурируем, есть двоюродный брат, замначальника отдела документальных проверок в налоговой инспекции по Центральному району. Мы там зарегистрированы, нас проверяют вне плана и еще для чего-то с полицией как уголовников.

– Он давно в мэрии? Что-то не помню такого.

– Полгода. Бизнес переоформил на родственницу.

– Кто-то его пристроил. Или он сделал денежный взнос. У вас есть с собой решение о проверке?

– Вот. Здесь копии решения и постановления о выемке.

Он бегло прочел документы.

– Так… Травкин… Алексеев… Обидели вас, говорите? – вскинул он брови.

– Если это заказ, то все предсказуемо.

– Не хочется в это верить, очень не хочется, – сказал он со вздохом, – но, к сожалению, такое случается, в особенности когда на арене полиция.

– Наслышана об их методах. Мне рассказывали, как они забрали компьютеры и документы и требовали деньги. Мол, если хотите работать дальше – платите.

– И?

– Люди пошли в органы госбезопасности к родственнику.

– Все вернули на следующий день и извинились?

– Через два.

– Справедливости ради замечу, Ольга Владимировна, что налогоплательщики тоже бывают разные. Лжеэкспорт, офшоры, неплатежеспособные банки – чего только не выдумают. И в коррупции повинны обе стороны. Ведь как оно часто бывает? Скажем, есть у Ивана Ивановича бизнес и нечистая совесть, так как он приворовывает у государства. Соответственно, когда к нему приходят с вопросами и просят денег, он откупается. Вместо того чтобы идти в службу собственной безопасности, в суд или в прокуратуру, он лезет в свою черную кассу и отсчитывает купюры. Круг замыкается. Все счастливы.

– Если он знает, что в случае чего даст взятку, то чувствует себя безнаказанным.

– Да, это замкнутый порочный круг. И очень трудно с этим справиться, учитывая особенности отечественного менталитета. – Он сделал паузу. – Что касается вашего дела, то если все так, как вы сказали, мы примем меры. Негоже третировать налогоплательщиков. Если же, как говорится, есть основания – не обессудьте.

В это время дал о себе знать телефон на столе Белоярцева.

– Сергей Александрович, к вам из газеты!

– Марина, придержи их минутку, пожалуйста.

– Акулы пера пожаловали, – он обратился к Ольге. – Будут спрашивать о планах по снижению налогового бремени и об отношениях с налогоплательщиками.

– Они улучшаются?

– Само собой разумеется.

– Это радует.

Она встала.

– Ольга Владимировна, жду вашего звонка послезавтра. К этому времени я все выясню.

– Спасибо.

– Не за что. Звоните. Или зайдите на чашечку чая.

В его глазах вдруг вспыхнули маленькие яркие искорки, и она вернулась к мысли, выпестованной ею на диване в приемной. «Не связывает ли бога и жрицу нечто большее, чем рабочие отношения?»

Ната, наверное, знает, только стоит ли у нее спрашивать?

С этим она и вышла в приемную.

Как только она открыла дверь – щелк! – там словно выключили звук. Ее глазам предстала следующая немая сцена: Марина едва сдерживается, чтобы не рассмеяться, джентльмен в джинсовой куртке с черной сумкой-кофром у ног, по-свойски чувствующий себя на диване, прячет улыбку в рыжую бороду («фотограф», – подумала она сразу), а присевшая рядом очень интеллигентного вида женщина в брючном костюме мышиного цвета, с собранными в хвост русыми волосами, густо краснеет.

Все трое взглянули на Ольгу, и к ним тут же вернулся дар речи.

– Эдуард Всеволодович, не стыдно вам рассказывать пошлые анекдоты, в вашем-то возрасте? – это сказала женщина.

– Нет. И Марине нравится. Да?

– Да, – та улыбнулась. – Пожалуйста, проходите.

Фотограф с видимой неохотой поднялся с дивана, с которым уже сроднился. Коротко поправив на плече ремень сумки, он поочередно бросил на всех взгляд с хитрецой и подмигнул Марине. После этого он вошел к Белоярцеву, следом за женщиной в сером.

Как только за ними закрылась дверь, Марина сказала:

– За неполные две минуты – пять анекдотов. Без перерыва.

– Смех продлевает жизнь.

– Благодаря Эдуарду Всеволодовичу я проживу теперь дольше.

Они улыбнулись друг другу, а потом Ольга надела плащ, попрощалась с Мариной и вышла в прекрасном расположении духа.

В тот же день позвонила Наташа. Порадовавшись за Ольгу в своей обычной манере, она сказала, что с товарищем Бочкаревым, в прошлом приятелем папы, а ныне налоговым полицейским, дело не вышло. «Сволочь», – охарактеризовала она его. Он даже высказался в том духе, что если к ним такое внимание, значит, сами вляпались. Хрен, в общем, с ним. Земля круглая, жизнь длинная.