… вроде утопла тут одна синьорина под конец карнавала…

… кто утоп? прирезали здесь девку, говорят…

… нет, не прирезали — удавили — я сам не видел, куманек мой сказывал…

… она, она! ОНА! покойница, это точно…

Многие истово крестились и причитали, что подобное происшествие не к добру. Молодой паренек из землекопов, встал на телеге в полный рост и поднял руку, попытавшись прикоснуться к видению, а подросток с растрепанными волосами, по крестильному имени Николетто, завопил во все горло, тыча пальцами в мостовую:

— А-а-а-а! Девка вырвала себе язык! Бросила прям мне под ноги! — Парнишка быстро наклонился, поднял омерзительный обрубок, действительно напомнивший язык, поднял для всеобщего обозрения высоко над головой. — Вот он! Вот! Смотрите! Весь синий!

— Где? Где? Где язык?

Загомонили разом десятки глоток, множество ног устремилось к Николетто.

У моста образовался затор, носильщики с портшезом зазевались и сшибли прилавок. Ножи мясника с грохотом рассыпались по мостовой, тяжеленный точильный камень свалился на ногу нищему, нищий взвыл так, что рядом с ним перепуганный конь взвился на дыбы. Но всадник удержался в седле — синьор Джулиано ди Медичи был отменным наездником!

Напуганный подросток попятился назад, споткнулся, выпустил свой трофей из рук, обрубок ударился о каменный парапет моста, с плеском свалился в воду. Однако народ продолжал напирать с такой силой, что кастелян фра Ангелико едва удержался на ногах, выронил пучок спаржи, который старательно обнюхивал, отбирая партию зелени для закупки, из-за чего брат выругался малоподобающим священнослужителю образом.

Шторки портшеза приподнялись, и наружу выглянуло щедро накрашенное лицо куртизанки. «Честная женщина» одарила прохожих улыбкой, Леонардо эффектным жестом сорвал берет и поклонился прекрасной мадонне, какой-то щеголь ревниво пихнул его локтем под ребра. Всеобщая суматоха грозила перерасти в потасовку. Стражники нехотя потянулись за алебардами и двинулись водворять прядок, покрикивая:

— Разойдись! Проезжай, не задерживай!

С Господней помощью затор быстро рассосался. Повозка землекопов продолжила путь в сторону кладбища.

Никто не заметил, как видение растаяло.

Вечером Везарио дожидался Леонардо в таверне, неподалеку от Приюта Невинных [31] , и раздраженно морщился — кругом только и разговоров было, что о явлении призрачной девицы. Он уже знал, как воды Арно окрасились кровью на целый час, как над мостом трижды прогремел гром и сами собой зазвонили колокола, потому что торгаши из мясных лавок навлекли божий Гнев на весь город — торгуют в Великий пост как ни в чем не бывало! Совсем страх потеряли, греховодники! Наверняка покойница отравилась ихним порченым мясом или кровяной колбасой, многие своими глазами видели ейный язык, почерневший от яда, похожий на змеиное жало. Но вместо того, чтобы прислать на проклятущий Старый мост святых отцов с кадильницей, городские власти отрядили туда усиленный наряд дозорных, стражники дубасят любопытствующих подряд и без разбора.

Когда Везарио окончательно прискучили сплетни, он вытащил позолоченную коробочку с отменными специями, щедро присыпал свою чечевичную похлебку, и вместе с плошкой подсел к шумной компании живописцев, каменотесов и подмастерьев из гильдии искусств, потягивавших вино в компании развязных красоток:

— На этом чертовом призраке можно недурственно заработать.

Компания сразу же оживилась, крикнули хозяина с новым кувшином вина:

— Как, Везарио?

— Да проще простого! Любой сможет.

— Пожалуйста, научи нас!

Большинство гостей таверны подтянулось к столу живописцев, поскольку тоже жаждали услышать рецепт быстрого и надежного обогащения.

— Скажи, скажи, скорее! КАК?

Везарио выпрямился во весь рост, принял театральную позу и осведомился:

— Ну как, дорогие мои, верите, что призрак появится снова?

— Появится! Точно, появится! Как пить дать!

— Я тоже так думаю, — согласился Везарио. — Надобно разузнать, где совершилось убийство за последние дни. Встать поблизости и собирать деньги с желающих поглазеть на нежить. Вот и всех дел!

Компания залилась смехом так, что вино расплескивалось из кружек, а пышные перси девиц выскакивали из расшитых корсетов, даже хозяин заведения — слывший человеком скучным и прижимистым — хмыкнул и велел подать вина за счет заведения добрым синьорам с их чаровницами. Шутку сразу же подхватили — десятки губ повторили ее, вместе с посетителями таверны она разошлась по мастерским, базарным площадям, торговым лавкам и прибежищам любовных утех.

Но немного раньше, чем это случилось, в самой гуще веселья, среди посетителей таверны нашелся человек, чьих губ не коснулась улыбка. Он замер у дверного косяка, скрестив на груди мускулистые руки, подобный античному гневливому божеству, на его длинном плаще и башмаках явственно просматривались следы грязи. Везарио бросился к новоприбывшему с расспросами.

Большинство истинных мошенников, чтобы не запутаться окончательно, придерживается определенного свода жизненных правил. Чем меньше пунктов в этом перечне, тем аккуратнее они соблюдались. Сеньор Везарио не был исключением, он тоже имел собственные жизненные принципы. К примеру, он никогда не выманивал деньги у людей беднее или глупее себя, потому что верил — бедность и глупость передаются вместе с монетами как заразная болезнь. Двумя днями раньше на него свалилось изрядное богатство: кондотьеры и прочая шваль, заполонившая Флоренцию в расчете на большую войну, устраивали конские бега у городских ворот, Везарио тоже решил присоединиться и выставил коня по прозванию «Гнедок». Гнедок пришел первым и принес бы фармацевту немалый доход, будь Лис его хозяином. Однако он всего лишь опекал резвого жеребца, а его владельцем числился кондотьер по имени Алесандро. Признать ум за человеком, подставляющим себя под пули из любви к деньгам, Везарио никак не мог, финансовые средства у сеньора кондотьера тоже отсутствовали — настолько, что он угодил в тюрьму за долги. Попасть в подобную ситуацию Лис хотел меньше всего на свете, поэтому взвесил на ладони кошель, туго набитый серебром, прибавил к нему пару флоринов и решил выяснить, сколько денег потребуется, чтобы умилостивить гнев кредиторов и вернуть синьора Алесандро на свободу. Кабаки и веселые дома давно соскучились по крепкой руке и зычному голосу сержанта. Вопрос Везарио сопроводил тяжким вздохом, поскольку каждый визит в стены тюрьмы был для него тяжким испытанием, и чрезвычайно обрадовался, когда Леонардо предложил сходить навестить кондотьера вместо него.