А ещё сегодня начали прибывать мои "летучие отряды" с детьми. Дети ведут себя по-разному: кто-то радуется и смеётся, кто-то напуган, кто-то плачет и просится домой. Вот с последних, я и решила начать.

– Привет!

Но девчушка не ответила, только сопли рукавом вытерла.

– Почему ты плачешь?

О, плакать перестала, насупилась. Кажется, даже косички стали топорщиться как-то воинственно.

– Я не плачу, я горюю.

Каких усилий мне стоило не расхохотаться, говорить не буду.

– А по чём горюешь-то?

– Знамо дело, по жизни вольной.

– А что? Она закончилась?

Девочка замешкалась с ответом, видимо, пыталась понять - закончилась вольная жизнь или нет.

– Так ведь из Скита не возвращаются, это все знают, - тихо, печально и уже совсем без злости сказала малышка.

– Погоди, при чём здесь Скит?

– А разве нас не туда отдадут?

– Глупости какие, не отдадут! Вы будете учиться здесь в новой школе, и к родителям сможете ездить на каникулы.

Было видно, что девочка воспряла духом и уже с любопытством глядела на меня. Я решила, что тут уже не нужна.

– Ну, а теперь иди к остальным ребятам, - сказала я, проводя рукой по волосам девочки.

Удар током был мне наградой. Ничего серьёзного, так пальцы от боли онемели, но всё же ощутимо.

– Это что было?

– Простите, я просто волновалась, а когда волнуюсь...
– девочка снова поникла.

– Ничего, бывает, не страшно. Ну, а теперь иди, скоро обед накроют.

Ко мне подбежал воин, поставленный на ворота школы.

– Цариц...

– Тццц, - перебила я его, приложив палец к губам.- Где ты тут цариц видишь? Если бы сюда пришла царица, уж я бы об этом знала.

Вот такой тонкий намёк на толстые обстоятельства.

– Да, госпожа, я понял.

– Что случилось Жостеман?

– Там какие-то люди у ворот. Женщина кричит, что у всех будут неприятности, если она не войдёт и не переговорит с руководством.

– Ну, веди меня Сусанин.

– Что?

– Неважно, говорю - пошли, посмотрим.

У ворот стояла неплохая повозка, такую не купить простым людям, запряжена она была двумя гнедыми кобылами. Коняшки, хоть и уставшие, но явно не за серебрушку куплены. Рядом со вторым воином, оставшимся у ворот стоит грузная, но хорошо одетая женщина и на повышенных тонах что-то втолковывает стражнику. Позади неё, справа стоит парнишка лет двенадцати и с меланхоличным видом ковыряет в ухе, кажется это занятие, поглотило его всецело. То, что мы с Жостеманом подошли к ним, осталось незамеченным.

– Поэтому я имею право указывать, как и что делать, а ты можешь только подчиняться. Последний раз прошу по-хорошему, открой ворота и дай нам проехать.

Воин, выслушивающий все её словоизлияния с отсутствующим видом, ответил ей всего двумя словами:

– Не положено.

– Что?- это был вопль сопоставимый, пожалуй, с призывами слона в брачный период.

– Довольно!- это я сказала? И, правда, я.

– А ты ещё кто такая, мне указывать?

– Представьтесь, пожалуйста.

– Это ты тут, что ли заправляешь?

– Я, кажется, задала вопрос, любезнейшая.

– А перед кем мне представляться, перед владелицей занюханной школы?

Вот не хотела я так, но по-другому такие люди не понимают.

– Жостеман, представь меня.

Воин сделал шаг вперёд.

– Царица Пустынных земель и наша повелительница, Велена Бут из рода Аестас.

Казалось бы, всего лишь слова, а спесь с таких вот скандальных особ сбивают на раз. Сейчас эта шумливая дамочка мучительно пыталась вспомнить, чего наговорила мне и моей охране.

– Царица, что прикажите делать с этой женщиной?

– Для начала я всё же хочу узнать её имя и цель визита.

Женщина, наконец, пришла к окончательным логическим выводам и не найдя ничего лучше, плюхнулась на колени и со слезами на глазах поползла ко мне. Малец даже перестал ковырять в ухе.

Я развернулась и пошла прочь. Мне было противно, только что эта женщина поливала всех грязью и лучилась самодовольством, и через минуту она же ползёт по пыльной дороге и рыдает. И где её гордость? Нужно быть последовательной в действиях. Наломал дров, так прими ответный удар с честью. Я же не собираюсь казнить, и унижать её не хочется. А она даже не постаралась сохранить лицо, где её женское достоинство, даже у самой бедной крестьянки есть гордость.

– Жостеман, приведите её в порядок и проводите в кабинет директора. Распорядитесь, чтобы лошадей напоили и дали им сена.

Через двадцать минут в кабинет, не переставая кланяться, вплыла моя недавняя собеседница.

– Садитесь.

Женщина осторожно села на стул и подобострастно уставилась на меня.

– Вы так и не представились или ваше имя настолько секретно, что его нельзя произносить в слух.

– Простите, меня зовут Сорнута Тарсинт, мой муж состоит в торговой гильдии, занимается ввозом овощей.