Глаза полыхнули огнём, а в носу начало нестерпимо щипать. Я знала, что стоит только сделать вдох, как слёзы польются неудержимым потоком. Это я его таким сделала, из-за меня он озлобился, я должна была вытащить его, хотя бы попытаться.

– Прости ...
– слова выталкивала силой через сжавшееся в спазме горло, - я должна была попытаться, а вместо этого ... Я побоялась ... что это станет известно Верховному ...

– Ты думала, я тебя предам? А я ещё считал тебя другом.

Подошла к нему и опустила руку на плечо.

– Я неверно выразилась. Вспомни, ты ведь всюду хвостом ходил за Вилоттой, и наверняка, в первую очередь ты бы предложил ей сбежать....

– И что? Что бы это изменило? И почему ты не желаешь освобождения для Вилотты?

Меня начала разбирать злоба, за столько лет он так и не понял ничего о женщине, которую так беззаветно любит.

– Была бы моя воля, я освободила всех и каждого от этой удавки, - я взяла его амулет в ладони и с ненавистью сжала его, и отпустила только когда по нему стала капать кровь.- Я ненавижу Верховного. За то, что совсем крошечные дети спят на голых досках, брошенных на каменный пол, едят раз в день жидкую кашу из порченого зерна как скот. За то, что он отправляет их в гиблые места, из которых возвращается семеро из пятидесяти. В лучшем случае. За унижения и побои. В то время как сам он живёт в роскоши, и каждый день упивается дорогими винами, купленными кровью и болью простых послушников. За жестокость - он убивает и наказывает только за то, что с его пьяных глаз, ему показалось, что тот или иной послушник недостаточно почтительно плюхнулся перед ним на колени. Но рассказать обо всём Вилотте - значит подписать приговор всем, кто допускает хотя бы мысль о свободе. Я говорила тебе тогда, и не только я, но ты не хочешь слушать.

– Прекрати, я действительно не желаю этого слышать.

– Она спит с ним!!!

Ярость на Верховного и злость на Сура, он так и не пожелал открыть глаза и взглянуть на вещи здраво, перелилась через край.

– Не по своей воле!- в отчаянии крикнул Сур.

– Ошибаешься и не хочешь видеть того, что другие видят давным-давно. Почему ты не замечал тех взглядов, что она кидала на Верховного? Почему не задавался вопросом, чего она выжидает, отираясь в коридоре у его покоев? Почему находит любой повод сблизиться с ним?

– Нет! Нет! Нет! Дракон Бестиаров, ты ничего не понимаешь, она не могла быть с ним по своей воле, ей приказали.

Но теперь он смотрел на меня глазами человека, который цепляется из последних сил за рассыпавшуюся иллюзию. Боль, отчаяние, вера и неверие. Похоже, он сам устал обманывать себя. Он съехал спиной по каменной стене и сев на пол, обхватил голову руками.

– Сур. Сур....

– Уйди.

– Нет, я не уйду, пока не освобожу тебя.

Он поднял на меня полный неверия взгляд.

– Это письмо тебе передала царица, прочитай сейчас же и сожги.

Он исполнил просьбу и полный озадаченности задал вопрос.

– Я должен стать предателем?

– Предают тех, кто тебе дорог. Что-то я не замечала за тобой любви к Верховному. Ты пройдёшь ритуал, тебе помогут с магией хаоса, никто даже не заметит, что ты уже свободен. А потом, выждав месяц-полтора, ты начнёшь, как выразилась царица свою ди-вер-сант-скую деятельность. Короче, за месяц найдёшь тех, кто не желает повиноваться Скиту и не выдаст тайны. Поделишься знаниями, проконтролируешь и будь осторожен Сур, я верю в успех твоих действий.

Я всё-таки заплакала и обняла его.

– А сейчас пойдём, лорд-принц уже, наверное, закончил свои наблюдения и ждёт нас в лаборатории придворного мага.

**** Грекхен ****

Мальчишка был высоким, худым и бледным. Впрочем, я заметил, что все четверо послушников, сопровождавших тех троих "посланцев" в детстве, а скорее всего и в юношестве, недоедали и недосыпали. И как только в нём дух держится?

Ладно, не время любоваться огромными тёмными кругами под глазами послушника Скита, надо скорее сделать его бывшим послушником.

Ритуал прошёл на удивление легко, правда, парня слегка покачивало из стороны в сторону от недостатка крови, но заблаговременно принесённый в лабораторию поднос с едой и кувшин вина поправили это дело, а бледность ... он и так был не румяный. С лица мальчишки не сходила блаженная улыбка, вот это я понимаю, не то, что полчаса назад.

Да, Велена была права. Теперь Сур с удовольствием поможет проредить ряды Скита, и на фоне этой неразберихи мы сможем быстренько обтяпать (боже, сколько слов я перенял у Веллы) дельце с образованием школы.

Солрейк решил, не отпуская моего локотка, оттащить меня сразу в кабинет, и засадив за стол, заваленный папками и листочками, начал вещать. Через пять минут его проникновенного монолога об ответственности и важности каждого из этих документов, поняла, что голова моя пухнет. Ну, а когда он стал рассказывать мне об отчётах присылаемых со всех концов Пустынных земель и о том, что с ними нужно делать... Короче говоря, решила отослать его куда-нибудь и самой во всём разобраться. Ведь я бухгалтер по профессии и копаться в документах, выискивая чужые огрехи (или мастерски скрывать свои собственные) - наша работа.