Пробираться приходилось через густые кусты, которыми зарос весь берег реки. Воины передвигались неспешно, стараясь не создавать лишнего шума. Они двигались по одному, на незначительном расстоянии друг от друга то и дело оглядываясь по сторонам, перешагивая через поваленные на землю деревца и ветки. Так они шли еще примерно час, не обнаружив ничего подозрительного.

Впереди, постоянно озираясь по сторонам, шагал Любим. Бывший охотник, исходивший в поисках зверя многие леса Приднепровья, двигался бесшумно, переступая с одного места на другое, почти не задевая кустов и переступая даже маленькие веточки, лежащие на земле. За полянином шли Радмир и Варун. Они производили гораздо больше шума, чем Любим, и этим самым вызывали неодобрение старого охотника, который, услышав очередной треск ветки под ногой кого-нибудь из своих спутников, то и дело ворчал и укоризненно качал головой. Позади первой тройки двигались еще два воина, тоже входившие в небольшой отряд, высланный на поиски нескольких уличей, обнаруженных вблизи лагеря русов. Одним из этой пары был молодой соплеменник Радмира радимич Путьша, с которым они вместе пришли в Киев и поступили на службу в услужение княжича Игоря. Самым последним шел крепкий воин из русов по имени Боримир.

Кустарник как-то внезапно закончился, и перед глазами воинов открылась широкая панорама огромного озера, цвет воды которого изменялся от желтоватого на отмелях до изумрудно-зеленого в самых глубоких местах водоема. Озеро с трех сторон было окружено густым невысоким лесом, с четвертой открывалось покрытое ярким разнотравьем широкое поле.

— Ну вот и пришли, — шепотом произнес Любим. — Вот он, стан уличей, не зря четверо суток сапоги сбивали. Теперь-то уж никуда не денутся.

Перед глазами высланных в разведку воинов предстал разбитый посреди поля лагерь врага.

Прошло шесть с половиной лет с тех пор, как войско киевского князя Олега выступило в поход для покорения славянских племен, заселявших территории, расположенные к югу от обширных славянских земель, завоеванных русами. Жившие на юго-западе дулебы, которых русы и покоренные ими славяне называли бужанами и волынянами по именам рек, в устьях которых проживали эти народы, не пожелали встать под знамена Киева добровольно. Подстрекаемые Византией вожди дулебов объединились и, собрав большое войско, выступили против киевского князя. Битва состоялась зимой на широком, засыпанном снегом поле, неподалеку от стольного городища бужан. Хотя войско киевлян насчитывало в два раза меньшее число воинов, чем было у их врагов, сеча закончилась полным разгромом дулебского воинства.

Поначалу дулебы, воодушевленные тем, что противник уступает им в численности, стали теснить ополчение, набранное Олегом из подвластных Киеву городов, но в этот момент в бой вступили пешие полки большой дружины князя. Суровые варяги-русы и грозные скандинавские наемники, составлявшие большую часть отборных киевских полков, как могучим молотом, ударили по разношерстному, плохо обученному и вооруженному чем попало дулебскому воинству. Загудели боевые трубы русского войска, сделанные из обыкновенных турьих рогов, завыли грозным воем скандинавские бойцы, подражая вечно голодным жителям лесов серым волкам, закричали во все горло пополнившие княжеское войско славяне-дружинники. Резня была страшная. Напуганные волчьим воем, плохо обученные настоящему конному бою лошадки дулебов шарахались в стороны, с испугом налетая друг на друга и сбивая с ног окружавших их пехотинцев. Кони громко ржали и валились с ног, пронзенные тяжелыми калеными стрелами. Прикрываясь огромными деревянными щитами, в считанные минуты еще больше потяжелевшими от впившихся в них стрел, варяги, ловко орудуя тяжелыми копьями, опрокинули стоящую впереди конницу дулебов. Кони падали с ног, а суровые русы рубили мечами их и их незадачливых седоков безжалостно и уверенно. Во фланг войску дулебов, которое смешалось в бесформенную людскую массу, с лихим посвистом, перенятым русами у кочевников, ударила конница, состоящая из воинов малой дружины самого князя.

Дулебы бежали, проваливаясь в глубокий снег, а русы преследовали их и вязали. Жестокие беспощадные скандинавы, предпочитавшие добивать убегающих врагов, не возились с веревками и арканами, они просто рубили бегущих дулебов мечами и топорами, упиваясь вкусом победы и видом крови.

Войско Олега с боем вошло в главный дулебский град-поселение. По приказу князя воины не жгли домов, не убивали мирных жителей, а просто согнали тупыми концами копий всех побежденных на главную площадь поселения. Сюда же стащили и всю взятую в дулебском городище добычу. Правда, вечно жадные до крови нурманы и свеи порубили мечами несколько десятков мужиков вместе с их семьями, которые по глупости похватали топоры и попытались защитить отнимаемое у них нажитое непосильным трудом добро. Но на помощь жителям пришли воины князя из малой дружины. Ловко разоружив нескольких особо ретивых скандинавов, прикрыв своими щитами баб и детишек, гридни Олега именем князя остановили любителей проливать невинную кровь. Кого-то из мародеров лишили парочки зубов, а кто-то, получив по шлему увесистый удар плоской частью варяжского меча, сразу оставил желание резать мирный люд.

Олег сам выехал на главную площадь града и обратился к жителям, стоящим на площади и переминавшимся с ноги на ногу. Многие из побежденных не успели накинуть верхнюю одежду и поэтому вскоре просто тряслись от холода. Князь в полном боевом доспехе гордо возвышался над трясущимся на морозе людом. Сидя на своем любимом боевом коне, Олег снял шлем, продемонстрировав окружающим свой светлый чуб, и обратился к толпе.

— Есть ли среди вас люди знатные, вожди да князья? А ну, покажись!

Дружинники вытолкали вперед из толпы нескольких мужей, одетых в более дорогие наряды, чем основная масса пленников. Вышедшие вперед стояли перед князем с низко опущенными головами, выражая покорность.

— Слушайте меня, вожди и мужи дулебские, да мотайте на ус. Многие из славян да других племен и народов, что сейчас в княжестве моем состоят, встали под мою руку добровольно и теперь живут в мире и согласии. Никто не смеет тронуть мирного пахаря, обрабатывающего землю во владениях киевского князя. Купцы, что киевские, что заморские, свободно возят товары по дорогам княжества моего, не боясь ни татей, ни разбойничков. Любой из славян, если у него твердая рука и отважное сердце, может прийти ко мне и стать воином дружины моей.

Посиневшие от холода дулебы слушали своего завоевателя молча, завороженные силой его голоса и смыслом сказанных им слов. Стоявшие впереди знатные дулебы подняли головы.

— Не захотели вы добром власть мою принять, так я к вам с ратью пришел, воев ваших побил, добро ваше силой взял. Теперь могу всех вас побить да град ваш спалить, а вас всех, жен да детей ваших в колодки заковать, да на рынках невольничьих продать с большой для себя выгодой.

Ропот прошел по рядам людей, стоящих перед князем.