Шрифт:
Упали первые капли дождя. Лозняк на миг настороженно притих, потом под порывами ветра заметался, зашелестел тревожно листвой.
— Сте-па-а-ан! Степуш-ка-а! — снова донеслось с парников.
«Ветрище-то как бешеный! Всю рассаду поломает, — пронеслось в голове у Степки. — А там, не дай бог, — град… Вон они, тучи-то какие… — Он стоял посреди землянки и, машинально одеваясь, рассуждал: — В конце концов, я не Глашке буду помогать…»
— Ты что, оглох, что ли? — проворчала тетка Наталья, когда Степка перемахнул через прясло. — Иди, носи с Глафирой рамы, а я закрывать буду. Да пошевеливайтесь!
Глашка стояла около сторожки, поглядывала, как долговязый Степка неуклюже перепрыгивает лужи, и насмешливо улыбалась.
— Дрыхнул, наверное, под дождичек-то! — проговорила с расстановкой. — Как старичок…
«Ух, ненавижу! — про себя выкрикнул Степка, посмотрел в зеленые, как у кошки, Глашкины глаза и решил: — На куски руби — больше не скажу ни слова. Точка!»
Не уговариваясь, взялись за раму и понесли. Степка шел впереди. Он специально шагал прямо по лужам и с удовольствием слушал, как смачно чмокает в тапочках у Глашки вода.
Когда оставалось три или четыре рамы, Глашка, видя, что тетка Наталья замешкалась, прикрикнула:
— Ну-ка, подавай! Сами установим!
Она взобралась на косяк, закрепила раму. Потянулась за следующей, но вдруг поскользнулась, нелепо взмахнула руками, упала. Раздался треск ломающегося дерева, зазвенело стекло. Глашка вскрикнула, соскочила на землю. По ее ноге струйкой текла кровь.
Подбежала тетка Наталья. Подняла край Глашкиного платья. Над коленкой торчал осколок стекла. Тетка Наталья вытянула осколок и испуганно зажала рану ладонью.
Степку будто кто подхлестнул. Он кинулся в избушку, сорвал со спинки кровати полотенце. Вернувшись, отстранил растерянно хлопавшую глазами тетку Наталью и перевязал рану.
— Жгут надо, а не то вся кровь выйдет!
Они подхватили Глашку под руки, отвели в избушку и уложили на кровать. Степка туго-натуго перетянул ей ногу чулком. Темно-вишневое пятно на повязке перестало увеличиваться.
Глашка отвернулась к стене и тихонько стонала. Ее лицо побледнело, на носу и щеках четко проступили веснушки. «Девчонка — девчонка и есть. Мужества — ни капельки, — подумал Степка. — Принцип выдерживает, не плачет. Небось, не было бы меня, улилась слезами». То, что Глашка не плакала, ему нравилось, и он, сочувствуя, спросил:
— Больно? Ага?
— Еще как… — пролепетала Глашка и всхлипнула. Приоткрыла глаза, позвала взглядом. — Ты не обижайся, ладно? Я ведь так… в отместку… за помаду…
— Чего уж там! — Степка смутился. — Все нормально…
Вдруг Глашка заплакала, тихо, стыдливо.
— Умру я, наверно… Боли не выдержу… — запричитала сбивчиво. — Маму жалко… Как она без меня жить будет?
— Потерпи, Званцева… Гроза скоро пройдет, отвезем в деревню. Потерпи маленько. — Степка робко, словно боясь испугать, притронулся к Глашкиной руке.
Тетка Наталья дернула Степку за рукав, отозвала в сторону.
— На всю ночь гроза! Смотри — света белого не видать! Давай Глафиру в лодку?
— Что вы, тетка Наталья! — запротестовал Степка. — При такой волне лодку перевернет!
— Как же быть, Степушка? Загубим девку…
— Вы побудьте около нее, я сейчас…
Степка распахнул дверь. Дождь хлестал вовсю. Под порывами ветра лозняк пригибался до земли.
Миновал заросли — и оторопел. Реку не узнать. Днем такая спокойная, молчаливая, теперь она словно взбесилась. Громадные волны с белыми барашками пены на гребнях перекатывались через выброшенную на берег лодку. Весел не было: их, вероятно, сорвало с уключин и унесло. За густой завесой дождя — ни деревни, ни пристани.
— Дя-дя-а Фе-до-о-от! — закричал Степка, сложив руки рупором. — Ми-шу-ха-а-а!
Ему показалось, что ветер чуть унялся, и он вошел в воду. «Только бы не утонуть — и все будет нормально, — подумал, успокаивая себя. — Дядя Федот наладил моторку… Его баркасу любая волна нипочем… А Мишуху пошлем за доктором…»
Порывы ветра срывали с верхушек волн пену, рвали ее в клочья. Степка был в воде уже по пояс, как неожиданно темная, в косматой пене волна накрыла его с головой и выбросила на песок. Он вскочил и отрешенно шагнул к воде. Но вдруг остановился…
Вверху, в тучах, загрохотало так, будто небо раскололось на части. Градины, крупные, хлесткие, зарешетили воду словно пули. Степке враз сделалось холодно и страшно.
И когда он понял, что страх этот ему не унять, прильнул к одинокой коряге, что торчала из песка, и безутешно заплакал.
В + М
После письменного экзамена по математике кто-то из мальчишек предложил сгоряча на все плюнуть и пойти искупаться.