– Почему?

– Тао только что сбросил на нее бомбу.

Ему больше ничего не нужно было говорить, чтобы Трей понял.

– Я не думал, что он осмелиться сказать ей. Мелкий засранец.

– Трей, перестань, он нечаянно услышал, как она кричала от оргазма и ему кажется, что ты обращаешься с ней, как с игрушкой, которую ты можешь взять, когда захочешь.

– Игрушка? Она – моя пара.

Он мог признать, что вел себя с ней как засранец, но он никогда не считал её игрушкой, даже в мыслях не относился к ней непочтительно.

– Я это знаю. Тао бы никогда не посягнул на твоё, и, если бы вы с Тарин создали пару на всю жизнь, я сомневаюсь, что он бы обмолвился хоть словом. Я его не оправдываю. Совсем нет. Это был не самый умный поступок, особенно в день, когда она так ранима.

– Она не знала, не так ли?

Данте покачал головой

– Она была немного обеспокоена, что вся эта ситуация может создать проблемы, но я ее убедил, что этого не случиться. Мне кажется, оставлять Тао её охранником – не очень хорошая идея.

– Он ей больше не понадобится. У нее есть я.

Трей удивился, как по-человечески звучал его голос, учитывая внутреннюю борьбу со своей животной сущностью, норовящей взять верх. Его волк жаждал выследить того самца, который не только домогался его пары, но и четко дал понять, что хочет ее.

Данте широко улыбнулся.

– Мне нравиться такой ответ.

Трей кивнул и уже развернулся, чтобы уйти, но тот опять заговорил:

– И еще кое-что. Рассказывать тебе об этом, наверно, не самая хорошая идея, но не сказать – будет еще хуже, ты – мой Альфа, и мой друг. И я не могу наблюдать, как ты отказываешься от чего-то, даже не понимая, насколько это важно для тебя.

– Данте, выражайся точнее.

– Тао практически заявил, что если она согласна – он покинет стаю вместе с ней, когда все закончиться, и создаст с ней пару.

– Что ты сказал? – прорычал он. Волк внутри Трея брыкался и царапался, желая вырваться и избавить мир от этого кобеля. Единственный вывод, который мог сделать Трей из всего услышанного – Тао, должно быть, склонен к суициду. – Я его убью.

В мгновение ока, Данте оказался прямо перед ним, преграждая ему дорогу.

– Нет, нет, нет, Трей, послушай. Я знаю, что Тао пересек черту, предлагая ей это, пока она все еще твоя пара, но он не думал трезво. Он ревновал и был обижен.

Ничего из этого ни черта не значило для Трея или же его волка. Отодвинув своего бету в сторону, он зашагал вниз по коридору в поисках своей жертвы.

– Если ты сейчас надерешь Тао задницу – Тарин уйдет.

Его волка задело это, и Трей остановился как вкопанный. Никакими другими словами Данте бы не достучался до него.

Волку трудно было разобраться во всех тонкостях вопроса, но он понимал причину и последствия. Если Трей поддастся гневу и причинит боль Тао – его пара уедет.

– Она не задержится ни на час, если посчитает, что стала причиной раздора между вами. Я знаю, ты не можешь просто взять и отключить свой гнев, но тебе стоит определиться, что для тебя важнее: выплеснуть свою ярость, или сделать всё возможное, чтобы Тарин осталась.

Он был прав. Трей понимал, что слова его друга не лишены смысла. Но он не ошибся и в другом. Трей не мог просто взять и отключить свой гнев.

– Данте… – звук получился гортанный.

– Трей, она уйдет. Только тронь Тао и она сразу же уйдет.

И Тао может уйти вместе с ней.

– Что она ему ответила?

– Он не дал ей возможности что-либо сказать, просто вышел из комнаты. Ты не можешь осуждать его за то, что он к ней чувствует.

– Я не осуждаю. Но он пересек границу.

– Да, а представь, как себя чувствует Тарин. Она думала, что Тао – ее друг, кроме того, у неё сегодня мысли заняты совершенно другим. Иди к ней, убедись, что она в порядке. Тао и так достаточно страдает – ему приходиться видеть вас вдвоем.

Трей продолжал колебаться. Данте вздохнул.

– Тао, или Тарин. Решай.

Когда Тарин смывала кондиционер с волос, то почувствовала холодок, пробежавшийся по спине, а затем присутствие тёплого, мускулистого тела позади себя.

Запах Трея витал в воздухе, успокаивая её и волчицу. Не говоря ни слова, он взял мыльную губку с полки, наклонил голову Тарин вперёд и вымыл каждый сантиметр её спины. Потом перешёл на руки, ягодицы и ноги. Его прикосновения были какими угодно, но только не нежными. Потом он повернул ее к себе лицом и так же вымыл ее тело спереди.