Она на миг посмотрела в мою сторону:

– Вы, должно быть, уже все знаете о его книге?

– Нет, – непринужденно отозвалась я, – а что это за книга?

– Правда не знаете? Я думала, он мог рассказать вам о ней у мисс Линч, в этом ее салоне. – Последнее слово она произнесла с насмешливой интонацией.

– Боюсь, что нет, – с фальшивой радостью сказала я. – Я всего лишь одна из армии его читателей, ожидающих, когда книга мистера По будет в продаже.

– Разве он не бывал у вас в доме?

Мое лицо захлестнула жаркая волна.

– В доме Бартлеттов, хотели вы сказать, где я остановилась. Да, он там был, но, боюсь, мистер Бартлетт полностью завладел его вниманием. И что же это за новая книга, мистер По? – жизнерадостно спросила я.

Он оторвался от окна на время, достаточное для того, чтоб бросить недобрый взгляд в сторону жены.

– Это рассказы.

– Людям не хватает его страшных историй, – разъясняла мне миссис По, пока наша карета подскакивала на ухабах. – Вы читали какие-нибудь из них?

Я почувствовала, что краснею еще сильнее.

Миссис По изогнула в улыбке половинку хорошенького ротика.

– Вам в самом деле стоит дать себе труд прочесть их, знаете ли.

– Зачем ей это? – огрызнулся мистер По. – У меня и так предостаточно читателей.

Миссис По одернула ткань платья.

– Ты никогда не покончишь с этими страшными рассказами, Эдди. Никогда. Ты это знаешь?

Почувствовав, что между ними возникла напряженность, я принялась копаться в сумочке. Если я хочу хоть изредка видеть мистера По, мы с ним должны изображать добрых друзей. «Да будет так», невинный поначалу стишок, стал сводом правил, которых нам следовало придерживаться в своем поведении.

– Когда можно будет ожидать выхода вашей статьи об Эдди? – спросила миссис По.

Наконец-то твердая почва! Я с энтузиазмом на нее ступила:

– Она почти окончена. Остались лишь кое-какие мелочи.

– Вам нужны еще какие-нибудь подробности? Эдди, почему бы тебе не поговорить с ней еще?

Я подобралась.

– В действительности общественность хочет знать о вас обоих. Людям нужен хотя бы беглый набросок вашей счастливой совместной жизни.

Миссис По хихикнула:

– Неужели?

– Уничтожьте статью, – внезапно сказал мистер По.

Миссис По моргнула, как от пощечины.

– У меня и так уже не стало никакой частной жизни, – сказал мистер По. – Если еще хоть один человек попросит меня сказать «Никогда», я начну его душить.

– Эдди! – запротестовала миссис По. – Так некрасиво!

– На этот раз, Виргиния, ты не получишь того, что тебе хочется.

Карета остановилась напротив часовни Святого Павла. Я как раз выглянула в окно, когда мимо нас прогрохотал омнибус. На тротуаре перед мастерской мистера Брэди уличный мальчишка пытался разбогатеть на полцента, предлагая какому-то господину украденное яблоко.

– Вот мы и приехали, – выпятила нижнюю губу миссис По. – Но ты все испортил.

– Ничего, ты найдешь способ получить удовольствие. – Выйдя из кареты, он придержал жене дверцу. Ее черные волосы отливали на солнце синевой, как вороново крыло, и это поразило меня. Смотрел ли он на свою жену, когда писал стихотворение, сделавшее его знаменитым? В сердце кольнула ревность.

Мистер По помог мне выйти из кареты. Его взволнованный взгляд дерзко задержался на мне, пугая и возбуждая.

В мастерской мы прошли по галерее портретов богачей и знаменитостей, многих из которых я знала по салону мисс Линч: мистер Одюбон, мистер Грили, сенатор Уэбстер, пожилой мистер Астор. Мы разглядывали портреты, миссис По время от времени деликатно кашляла в платок, и тут по лестнице сбежал мистер Брэди, вытирая полотенцем руки.

– Мистер По! – Его голубые глаза за стеклами очков казались комически огромными. Мужчины обменялись рукопожатиями. – И прелестная миссис По. – Он поцеловал ей руку и подошел ко мне. – Миссис Осгуд? Какой сюрприз!

– Я смотрю, у вас есть Диккенс, – сказал мистер По.

Мистер Брэди обернулся:

– О, да. – Он с нежностью посмотрел на свою работу, висящую на стене. – Я имел честь сделать его портрет, когда он два года назад посетил Нью-Йорк. Он был настолько добр, что согласился позировать для такого безвестного человека, как я. Ведь два года назад никто ничего не знал о дагеротипии, это совершенно новое искусство.

– С его стороны было умно сделать такой портрет, – сказала миссис По.

Огромные глаза мистера Брэди почти плясали от оживления.

– Действительно! Если и есть человек, который знает цену популяризации и рекламе, то это Диккенс. Он освещал в прессе каждое свое движение, начиная с обеда в Делмонико [51] и кончая поездкой в карете по трущобам Файв-Пойнтса и посещением лечебницы для умалишенных на острове Блэквелл.

– Вот видишь, Эдди? – сказала миссис По. – Он искал популярности и привлекал к себе внимание.