– Ты права.

– В такие вещи очень не хочется верить, – сказала Элиза. – Может быть, тебе спросить у девочек, что они видели?

– Я не хочу их пугать.

Она поднялась, зашелестев юбками.

– Ну самое главное, что теперь с тобой все в порядке.

– Да, – сказала я, отнюдь в этом не уверенная, – это так.

На следующее утро я, готовая к работе, расположилась за письменным столом в цокольной гостиной. За ночь все изменилось. Когда я проснулась, у меня слегка побаливало горло, но больше мое купание не возымело никаких неприятных последствий. Более того, я взбодрилась. Казалось, я вышла победительницей из битвы с грозным заклятым врагом и теперь испытывала потребность возблагодарить за это Небеса. Я не потеряла мистера По, вовсе нет. Я не знала, каким образом мы сможем быть вместе, но он хотел меня, а я – его. Мы не покончили с нашими отношениями, ничего похожего. Он сказал, что ищет выход. Казалось, нет ничего, что могло бы заставить мою душу перестать радоваться. Ах, милый, милый Эдгар! Я и сейчас чувствую силу, исходившую от твоего взгляда в тот миг, когда мы вместе спрятались, и ты взял мою руку в свои. Я и сейчас слышу настойчивость, звучавшую в твоем голосе, когда ты говорил, что изменился из-за меня, и вижу тревогу и заботу в твоих глазах, когда ты мчал меня домой с реки, и казалось, будто ты не сможешь жить, если со мной что-нибудь случится. Сэмюэл никогда, даже в самом начале наших отношений, не смотрел на меня так. И сейчас, воспарив от счастья, я чувствовала, что способна на многое, возможно, даже на то, чтобы написать страшный рассказ для мистера Морриса. Сила любви переполняла меня.

Дребезжание дверного звонка нарушило мое ликующее состояние. Я поглядела в окно. На крыльце стояли миссис По с матерью.

Я инстинктивно пригнулась, но тут же подумала, что это слишком ребячливо, и снова выпрямилась. Они помахали мне, и тут Кэтрин открыла дверь.

Итак, я попалась.

Я дождалась, когда Кэтрин принесет мне на подносе серебристые визитные карточки в оперении. Должно быть, торговец писчими принадлежностями радостно хихикал, продавая их дамам.

Я набрала полную грудь воздуха:

– Проси их сюда.

Миссис По впорхнула в гостиную.

– Бонжур! Бонжур! – покашливая, просипела она.

За ее спиной маячила миссис Клемм.

– Надеюсь, мы не помешали? Как вы себя чувствуете, дорогая?

Они, должно быть, пришли навестить больную. Возможно, они быстрее уйдут, если я сумею сыграть эту роль.

– Я немного не в себе… спасибо, что спросили. Полагаю, мне следует вернуться в постель. – Ия непременно это сделаю. Вечером.

– Но вы писали, – сказала миссис По, – я видела. – Глаза, так похожие на глаза ее мужа, смотрели на меня, заставляя чувствовать неловкость. – Эдди сказал, что по этикету полагается, чтобы вы отдали мне визит, и только потом я могу опять к вам прийти, но я не хочу ждать. У меня к вам особенное дело.

Все внутри меня сжалось от ужаса.

– Правда?

– Мы ищем новый дом!

Сердце мое упало. Мистер По не может уехать!

– Здесь, в городе?

– Где же еще? Нам просто нужно сменить район. – Она насупилась. – Там такие старые дома!

– Да, – сказала я, – полагаю, это может быть небезопасно. Я слышала, возле вас был пожар.

Она с каким-то странным вызовом воззрилась на меня.

– Где?

Ее матушка подергала завязки вдовьего капора, но ничего на этот раз не сказала.

Казалось невозможным, что они не слышали той суеты, которая поднялась в двух домах от них, когда загорелось обиталище мадам Рестелл. Вопли брандмейстера, отдающего распоряжения своей команде, звук работающей помпы, звон бьющегося стекла и стук топоров говорят сами за себя.

– Зато, к счастью, сейчас не зима, – сказала я, чтобы заполнить напряженную паузу. – Однажды я видела пожар в январе, когда вода в шлангах замерзла, превратилась в сосульку, и пожарные ничего не смогли поделать. Дом сгорел дотла, и соседние дома вместе с ним.

Непохоже было, чтобы миссис По меня слушала.

– А знаете что?

Мы что, в игрушки с ней играем? Я внезапно почувствовала себя смертельно уставшей.

– Может быть, мы будем жить неподалеку. На этой самой улице!

Я чуть не подпрыгнула.

– Мы можем стать соседями! – воскликнула миссис Клемм, пока ее дочь кашляла. – Представляете себе?

– Пока не очень.

Миссис По самодовольно вздернула детский подбородок:

– Вы можете что-то нам порекомендовать? Нам нужно самое лучшее соседство.

Да тут, в пределах нескольких кварталов, живут все миллионеры города!

– На Вашингтон-сквер довольно мило.

– Вы знаете, мы же можем позволить себе самое лучшее. Эдди становится все более знаменитым. Он сейчас работает над самым лучшим своим страшным рассказом.

– Про сумасшедший дом?

Миссис По застыла.

– О чем это вы?

– Возможно, я ошиблась, – сказала я. – Кажется, я что-то такое слышала. Впрочем, я, наверно, перепутала, прошу меня простить.

В углу равнодушно тикали напольные часы. Внезапное молчание миссис По, казалось, всосало в себя весь воздух, который был в комнате.

– Должно быть, речь шла о ком-то другом, – проговорила я.

– Виргиния, она же знакома с множеством писателей, – сказала миссис Клемм. – Она ведь и сама одна из них.

– Тише, матушка!

Я чувствовала на себе буравящий взгляд миссис По.

– Так о чем же новый рассказ? – робко спросила я.

Она все не отводила взгляд.

– О гипнозе. О мертвеце, которого оживили гипнозом.

– Отлично звучит, не правда ли? – воскликнула миссис Клемм.

Миссис По не обратила на нее никакого внимания.