– Ваша маскировка не возымела успеха, – сказал мистер Бартлетт. – Все знают, что вы Вайолет Вейн, а По прячется за буквой «М».

Откуда?

– Я не знала! – воскликнула Элиза.

– Потому что ты очень занята детьми, – сказал мистер Бартлетт. Он подтолкнул журнал к нам с Элизой. – Сегодня утром три дамы спрашивали этот журнал у меня в магазине. Обычно его у меня нет, но на прошлой неделе о нем спросили три читательницы. У последней из них я спросил, что именно ее привлекло в этом номере. – Он сделал паузу. – И она сказала, что слышала, будто мистер По обрывает в нем флирт с миссис Осгуд.

Обрывает флирт? Я едва удержалась от того, чтобы схватить журнал и начать судорожно его перелистывать.

– Надеюсь, ты поставил ее на место! – воскликнула Элиза. Заметив, что муж смотрит в сторону, она добавила: – Ты же сказал ей, что никакого флирта не было, правда же?

Мистер Бартлетт поднял руки, чтобы утихомирить ее.

– Миссис Осгуд, как ваш друг и защитник в отсутствие мистера Осгуда, я настаиваю, чтобы вы прекратили писать эти стихи. Все это зашло слишком далеко.

Элиза взяла журнал со стола. Как же мне хотелось самой это сделать!

– Семнадцатая страница, – сказал мистер Бартлетт.

Она раскрыла журнал и прочла:

– К… тут пропуск. Автор – М. – Проведя по строкам пальцем, она наконец прочла вслух:

Она подняла на меня глаза.

Так вот как он решил окончить наши отношения? Вот так публично и снисходительно?

Я заставила себя улыбнуться.

– Видите? Я просто «добрый друг».

– Ничего смешного, – сказал мистер Бартлетт. – Незачем вам быть добрым другом женатому мужчине. И вообще никем и ничем.

Кажется, именно так теперь и будет, если верить мистеру По.

– Как хозяин этого дома я настаиваю, – сказал мистер Бартлетт.

Элиза вгляделась мне в лицо.

– Не переживай, Фанни. Все забудется, пройдет.

Я кивнула, и все сжалось у меня внутри. Судя по всему, кое-что уже прошло.

Вечер ознаменовался прогулкой с Бартлеттами. Мы прошлись по Бродвею мимо большого дома мистера Астора до Сада Нибло. Погода благоприятствовала, и тут были буквально все. Единственное, чего мне хотелось, – это лечь в кровать, но пришлось пойти. Нужно было изображать, что появившиеся в журнале стихи ничего для меня не значат. Как только люди догадались, что авторами стихов были мистер По и я? Может быть, мисс Фуллер выведала это у мистера По, а потом раззвонила публике? Никогда еще моя «известность» не вызывала у меня таких тошнотворных чувств.

Когда мы прибыли в Сад Нибло, там уже блистало целое созвездие влиятельной публики. Как я и опасалась, тут было множество постоянных посетителей салона мисс Линч. Сблизившись во время наших вечерних разговоров, мы, естественно, прохаживались вместе. Вскоре я обнаружила, что прогуливаюсь по этому салону на свежем воздухе среди сотен разноцветных фонариков, волшебными гирляндами свисающих с деревьев, в обществе мистера Грили, мисс Фуллер и других знакомцев. Я приготовилась к тому, что они вот-вот начнут делать предположения и задавать вопросы.

Удивительно, но этого не произошло – сказалось хорошее воспитание моих знакомых. Но большинство женщин общалось со мной с тем холодно-вежливым видом, который обычно напускают на себя при разговоре с проштрафившимися бывшими друзьями или родственниками, а мужчины старались не ухмыляться. О нашей стихотворной переписке с мистером По не было сказано ни слова. В этом просто не возникло необходимости, люди просто слишком быстро улыбались да ненавязчиво отворачивались, стоило мне подойти.

Чтобы развеяться, я подошла к кружку, в котором стояла недавно приехавшая в город миссис Эллет. [65] Она как раз вещала о научных степенях своего мужа (их было четыре), когда в сад с Виргинией под руку вошел мистер По.

Прочно утвердившийся у моего локтя преподобный Гризвольд фыркнул:

– Явился – не запылился.

Пока члены нашей кучки здоровались с мистером По и его женой, на лице поэта было насмешливо-любезное выражение. Вот он посмотрел на меня, и в алом свете висящего у нас над головами фонарика я увидела, с каким любопытством следят за нами все присутствующие.

Я улыбнулась миссис По:

– Миленькое платье.

Взгляды публики заметались между нами, отмечая то, на что я обратила внимание сразу: ее платье было почти точной копией моего и по цвету, и по покрою.