В сад выскочила Винни:

– Мамочка, пришла эта дама, миссис Клемм.

Миссис Клемм?

– Чего она хочет? – спросила я.

Винни пожала плечами, и тоненькие косички подпрыгнули:

– Тебя.

Миссис Клемм сидела с Элизой в общей комнате, примостившись на краешке дивана.

– Вот и ты! – чересчур сердечно воскликнула Элиза. – Работала?

Миссис Клемм повернула ко мне голову так, что я наконец-то увидела ее лицо за оборками капора. Ее глаза, круглые и голубые, словно шарики для детской игры, как обычно, полнились беспокойством.

Наверху что-то загремело, потом оттуда донеслись крики младшего поколения семьи Бартлеттов. Элиза поднялась:

– Вы извините меня, если я на минуточку отойду? Думаю, мне нужно остановить небольшую войну.

Элиза вышла. Миссис Клемм сложила руки на коленях, потом поменяла их положение.

– Сожалею, что помешала вам. Миссис Бартлетт сказала, что вы пишете.

Я посмотрела в лицо своему страху:

– Как себя чувствует миссис По?

– Я пришла по ее просьбе.

– Чем могу служить?

Ее глупые синие глаза-шарики, полные страдания, встретились с моими.

– Она так несчастна! Эдди совсем не проводит с ней время.

– Он много работает, – виновато промямлила я.

– Я думала, он может быть здесь. – И она вгляделась в коридор, словно я могла прятать там мистера По.

– Вы же знаете, сюда он может приходить с семьей. Нам всем нравится его общество. Мы будем очень рады, если вы и миссис По будете почаще к нему присоединяться.

– Мы не знаем, где он, – выпалила она.

Вернулся ли он домой, уйдя отсюда вчера вечером?

– Он, должно быть, в редакции, работает над стихами для Бостонского лектория. Кажется, они тяжело ему даются.

– Его там не было. – Миссис Клемм вздохнула. – Я не в состоянии беспокоиться об обоих своих детях разом, только по очереди. И сейчас очередь Виргинии, она больше меня заботит.

В мои мысли проник страх.

– Ей нужен доктор?

– Ей нужен муж.

Самое последнее место на земле, где я хотела бы оказаться, было обиталище миссис По, но чувство вины заставило меня спросить:

– Могу я навестить ее?

Она выглядела удивленной:

– Ну… очень мило с вашей стороны, но, право же, это ни к чему.

– Я настаиваю.

– В этом действительно совершенно нет нужды. – Она виновато заглянула мне в глаза.

– Миссис Клемм, я хочу помочь. Для меня это важно. Пожалуйста, позвольте мне пойти.

Она прерывисто вздохнула.

– Если вы считаете…

– Я возьму пальто и шляпу. – Я стала подниматься по лестнице, чувствуя облегчение от того, что хоть на миг могу от нее уйти.

Завязывая капор, я почти смеялась, вспоминая, как мне пришлось умолять о том, чего я всем сердцем боюсь.

Когда мы вошли, миссис По спала на диванчике. Меня потрясла бледность ее лица. Кожа стала настолько тонкой и прозрачной, что под ней виднелась паутина сосудов. Казалось, еще чуть-чуть, и я смогу разглядеть кости черепа.

– Здравствуйте, миссис По, – сказала я прямо от дверей.

– Подойдите ближе, – сказала миссис Клемм, – она вас не слышит.

Она что, умерла? Я бросила на миссис Клемм полный паники взгляд.

– Подойдите.

Я сделала два шага вперед и увидела, как, оттененная черными словно вороново крыло волосами, на виске миссис По бьется тоненькая жилка.

– Миссис По, – шепнула я.

Ее глаза распахнулись. Я отшатнулась, чуть не налетев на миссис Клемм, которая, в свою очередь, наступила на черепаховую кошку. Та, пронзительно мяукнув, умчалась прочь.

– Ты проснулась! – воскликнула миссис Клемм так, словно это было из ряда вон выходящим событием.

Миссис По зевнула, будто пробудившись от освежающего сна, и улыбнулась мне.

– Вы мне приснились.

– Я?

Она закашлялась в платок.

– Это был очень счастливый сон. Я была вами, а вы – мной.

Я осмотрела комнату в поисках чего-то нормального, обыденного, о чем можно было поговорить. Со времен Гринвич-стрит обстановки прибавилось. Вокруг столика розового дерева выстроились обитые красным атласом кресла, появилась красивая масляная лампа, книги разместились в книжном шкафу. Над перилами ведущей наверх лестницы висел дагеротип в рамочке. Я присмотрелась: это было мое безголовое изображение.