Миссис Клемм смутилась, поймав мой потрясенный взгляд.

– Это Эдди повесил.

– Не ври, мама, – сказала миссис По. – Это я повесила.

Я натянуто улыбнулась. Кто бы ни повесил этот жуткий портрет, как мистер По мог допустить, чтобы он остался висеть?

Миссис По потянулась к стоявшей возле дивана бутылочке, трясущейся рукой налила себе полную ложку лекарства и с трудом его проглотила.

– Эдди не любит этой картинки. Но он никогда не проводит тут достаточно времени, чтобы успеть об этом сказать, верно?

Я сглотнула вставший в горле тревожный комок.

– Мне не нужно было приходить.

Миссис Клемм указала мне на место подле ее дочери.

– Пока вы вдвоем так мило беседуете, я пойду приберусь снаружи. – И, освободившись от скорбного долга сидеть у постели больной, она бросилась за дверь.

Миссис По осторожно перевернулась на бок и уставилась на меня своими слишком яркими от болезни глазами. Что мне сказать этому созданию?

– Вы что-то писали в последнее время?

Она вздохнула, и в ее легких забулькало.

– Ах, миссис Осгуд, спасибо вам. Никто не принимает мою писанину всерьез. Могу я показать вам новое стихотворение?

– Конечно же.

Она показала на деревянную коробку в книжном шкафу:

– Вон там.

Я взяла коробку. Если верить наклеенной на ее крышку этикетке магазина братьев Брукс, она служила некогда вместилищем для перчаток. Открыв коробку, я вытащила из нее верхний листок бумаги.

– Могу я прочесть вслух?

Она вздохнула и закашлялась.

– Пожалуйста.

Я фальшиво улыбнулась, ненавидя себя за эту фальшь, и начала:

Закончив чтение, я подняла взгляд. Миссис По снова кашляла, ее глаза, непропорционально огромные для такого тщедушного тельца, смотрели не мигая.

– Если прочесть первые буквы в каждой строке, получится «Эдгар Аллан По».

– О да, действительно, теперь я вижу. Очень мило.

– Оно ни на гран не хуже ваших стихов, которые он публикует.

Мы посмотрели друг на друга, и меня охватило ужасное чувство вины. Каждая пора моего тела источала страх. Она знает о нас с ее мужем. Она винит меня в том, что муж пренебрегает ею, что отдалился именно тогда, когда больше всего нужен. Она знает обо всем и хочет заставить меня страдать. Пока она способна цепляться за жизнь, она будет мстить.

– Боюсь, мои стихи в сравнении с вашими – просто глупый детский лепет, – проговорила я тоненьким голоском, сжав кулаки, чтобы унять дрожь в руках.

– Что ж, – сказала она с улыбкой, – у меня есть идея и для вас.

Как я ни старалась, я не могла оторвать от нее взгляда.

– Напишите о том, что у вас на уме. Мой муж достиг успеха именно так. Может показаться, что он пишет о черных кошках, птицах или рушащихся домах, но на самом деле это все о нем. Чтобы понять это, нужно просто знать, где искать. – Прижав ко рту платок, она зашлась лающим кашлем. – Вы знаете, где искать, миссис Осгуд? Так ли хорошо вы знаете моего мужа, как вам кажется?

– Спасибо, что позволили прочесть ваше стихотворение. – Я встала и пошла к двери.

– Почему бы вам не написать о женщине, муж которой так занят написанием стихов своей возлюбленной, – крикнула она мне вслед, – что даже не замечает, что его жена умирает?

К тому времени я уже коснулась дверной ручки, но тут остановилась. Она будто читала мои мысли:

– Да-да, вы правы, а я неправа. Он знает, что его жена при смерти, и его возлюбленная тоже. – Она передернула костлявыми плечами. – Но вся история не становится от этого менее милой, вы не находите?

Я не могла больше притворяться.

– До свидания, миссис По. – Ия выскользнула за дверь, чуть не налетев на убиравшую двор миссис Клемм. Она отступила, обратив ко мне свои глупые синие шарики:

– Возвращайтесь поскорее.

Я остановилась на тротуаре, пропуская фургон со льдом, и вдруг увидела, как в канаве что-то блеснуло. Это был гладкий серебряный медальон. Я подняла его, перевернула и увидела выгравированные инициалы «В. П.».

В этот момент впряженная в фургон лошадь дернулась вперед, дверь фургона распахнулась, оттуда выскользнула ледяная плита, ударилась о мое плечо и, хрустнув, свалилась в канаву.