Я пожала ему руку, забралась в грузовик и стала выгружать тюки с сеном.

Через час Клайд уехал, а я присела передохнуть. Гидеон продолжал работать, спина его напрягалась, когда он складывал тюки на хранение, поднимая их выше, чем позволяли мои физические возможности.

— Так и будешь делать вид, что меня здесь нет?

Гидеон даже не обернулся.

— У хозяйки учусь.

— А что мне делать, Гидеон? Можешь ответить? Я с удовольствием послушаю.

Он повернулся ко мне лицом — весь в поту, к рукам прилипли солома и стебельки травы.

— Я устал быть козлом отпущения. Возвращать орхидеи. Бесплатно привозить сено. Превращать чертову воду в вино. Что дальше, Элис?

— Мне не следовало платить ветеринару, когда Сира заболела?

— Не знаю, — отрезал он. — Мне плевать.

Он протиснулся мимо меня. Я встала.

— Это точно, плевать! — выкрикнула я, вытирая слезы. — Я ни о чем не просила, понял? Я не хотела управлять заповедником. Не хотела волноваться о больных животных, выплачивать зарплату, становиться банкротом…

Гидеон остановился в дверях и обернулся — темный силуэт в лучах света.

— А чего же ты хочешь, Элис?

Когда последний раз это кого-нибудь интересовало?

— Я хочу заниматься наукой, — ответила я. — Хочу, чтобы люди увидели, как много слоны думают, как много чувствуют…

Он шагнул ко мне.

— И?

— Я хочу, чтобы Дженна была счастлива.

Гидеон сделал еще шаг. Он был так близко, что его вопрос коснулся изгиба моей шеи, а моя кожа запела.

— И?

Я не испугалась разъяренного слона. Прислушалась к себе и рискнула. Собралась и начала жить заново. Но то, что я решилась посмотреть Гидеону в глаза и сказать правду, — самый смелый поступок в моей жизни.

— И я тоже хочу быть счастливой, — прошептала я.

А потом мы упали на неровные ступени из тюков, в гнездо из сена на полу сарая. Руки Гидеона были у меня на голове, под одеждой; мое дыхание сливалось с его дыханием. Наши тела превратились в неизведанные просторы, на которых каждое прикосновение выжигало незабываемые воспоминания.. Когда он двигался во мне, я понимала, что теперь мы всегда будем идти одной дорогой.

Позже, когда сено расцарапало мне спину, а ноги и руки запутались в одежде, я попыталась заговорить.

— Молчи, — велел Гидеон, касаясь пальцем моих губ. — Просто молчи.

Он перевернулся на спину. Моя голова лежала у него на руке, там, где бился пульс. Я слышала каждый удар его сердца.

— В детстве, — сказал он, — дядя подарил мне фигурку персонажа из «Звездных войн». С автографом самого Джорджа Лукаса. Фигурка лежала в коробке. Мне было тогда лет шесть-семь, не помню точно. Дядя велел не вынимать фигурку из упаковки. Тогда когда-нибудь за нее можно будет получить неплохие деньги.

Я посмотрела на Гидеона.

— А ты доставал ее из упаковки?

— Черт побери, конечно!

Я засмеялась.

— Я думала, ты скажешь, что эта фигурка до сих пор стоит где-то на полке. И ты хочешь продать ее и заплатить за сено.

— Прости. Я был ребенком. Разве дети будут играть фигуркой в коробке? — Его улыбка чуть потухла. — Я доставал ее из коробки так, чтобы никто не видел. Я каждый день играл с фигуркой Люка Скайуокера. Носил ее с собой в школу. В ванную. Она спала рядом со мной. Я любил ее. Да, возможно, подержанная фигурка уже ничего не стоила, но для меня она была дороже всех сокровищ мира.

Я понимала, о чем он говорит: за коллекционную игрушку можно было бы получить неплохие деньги, но эти игры украдкой были бесценными.

Гидеон улыбнулся.

— Я очень рад, Элис, что снял тебя с полки.

Я стукнула его по руке.

— По-твоему я дама, оставшаяся без кавалера?

— Кому туфелька придется впору…

Я легла на него сверху.

— Хватит болтать.

Гидеон поцеловал меня.

— Я уж думал, ты никогда не попросишь… — сказал он и снова заключил меня в объятия.

Звезды подмигивали нам, когда мы вышли из сарая. В моих волосах торчала солома, ноги были грязные. Гидеон выглядел не лучше. Он залез на вездеход, я села сзади, прижавшись щекой к его спине и чувствуя на его коже свой запах.

— Что мы скажем? — спросила я.

Он оглянулся через плечо.

— Мы не будем ничего говорить.

Гидеон остановился у своего домика и слез с вездехода. Света не было, Грейс все еще сидела с Дженной. Но он не стал рисковать и прикасаться ко мне, только не сводил с меня глаз.