Лилли, о которой я заботилась больше двух лет, пострадала еще больше, чем я предполагала.

— Удивительно, — сказала я, — как они не винят нас за то, что с ними сделали другие..

— Я думаю, они умеют прощать. — Гидеон взглянул на Мору, чьи уголки рта обвисли. — Надеюсь, что умеют прощать. Как думаешь, она помнит, что я забрал ее детеныша?

— Да, — спокойно ответила я. — Но больше она не держит на тебя зла.

Казалось, Гидеон хочет что-то сказать. Внезапно его лицо застыло, он вскочил и бросился бежать.

Дженна, которая прекрасно знала, что нельзя подходить близко к слонам, и которая раньше всегда слушалась, сейчас стояла меньше чем в метре от Моры и словно зачарованная смотрела на слониху. Повернулась ко мне, улыбнулась…

— Слон! — заявила она.

Мора вытянула хобот и дунула на «мышиные хвостики» Дженны.

Миг опасности и ожидания чуда. Слоны и дети непредсказуемы. Одно неверное движение — и Дженну затопчут.

Я встала, во рту пересохло. Гидеон уже был там. Он двигался медленно, чтобы не напугать Мору. Как будто играючи подхватил Дженну на руки.

— Пойдем к маме, — сказал он и оглянулся через плечо на Мору.

И тут Дженна начал кричать.

— Слон! — вопила она. — Хочу!

Она пинала Гидеона в живот, билась, как пойманная на крючок рыбка.

Это была настоящая истерика. Крики напугали Мору, которая с диким ревом бросилась в лес.

— Дженна! — сказала я резко. — К слонам близко не подходить! Будь осторожна!

Мой голос дрожал от страха, и дочка заплакала еще сильнее.

Гидеон охнул, когда одна из ее маленьких кроссовок заехала ему прямо в промежность.

— Прости… — извинилась я, протягивая руки за Дженной, но Гидеон отвернулся.

Он продолжал качать, баюкать Дженну на руках, пока крики не затихли, а рыдания не перешли в икоту. Она сжала в кулачке ворот его красной форменной рубашки и стала тереться щечкой об уголок — как она делала с одеялом, когда засыпала.

Через пару минут Гидеон уложил малышку у моих ног. Дженна раскраснелась, ротик приоткрылся. Я опустилась рядом с ней на колени. Она казалась фарфоровой, сотканной из лунного света.

— Она слишком устала, — сказала я.

— Она испугалась, — поправил Гидеон, присаживаясь рядом. — Уже после случившегося.

— Спасибо тебе.

Я взглянула на него.

Он не сводил глаз с деревьев, где исчезла Мора.

— Она убежала?

Я кивнула.

— Она тоже испугалась. — Я покачала головой. — Знаешь, за все те годы, что занимаюсь исследованиями, я ни разу не видела, чтобы слониха вышла из себя из-за детеныша. И неважно, насколько надоедлив, капризен или труден этот малыш.

Я потянулась, чтобы поправить ленту в растрепавшихся волосах Дженны — свидетельство истерики.

— К сожалению, мое материнское терпение не столь безгранично.

— Дженне очень повезло с тобой.

Я усмехнулась.

— Особенно если учесть, что кроме меня у нее никого нет.

— Нет, — возразил Гидеон. — Я наблюдаю за тобой, когда ты с дочерью. Ты хорошая мать.

Я пожала плечами, хотела снова пошутить, но эти его слова значили для меня слишком много. И я услышала собственный голос:

— Из тебя тоже вышел бы хороший отец.

Он поднял один из одуванчиков, которые Дженна срывала и складывала в кучки до того, как отправиться гулять возле Моры. Он ногтем большого пальца разрезал стебель и продел один цветок во второй.

— Я уже подумывал им стать.

Я сжала губы, потому что не мне раскрывать секреты Грейс.

Гидеон продолжал соединять одуванчики.

— Ты никогда не задумывалась: влюбляешься в человека… или в образ, который сам рисуешь?

Я думала, что у любви, как и у горя, нет будущего. Какое будущее может быть, если один человек становится для другого центром Вселенной — и неважно, потеряли его или нашли?

Гидеон взял венок из одуванчиков и надел Дженне на голову. Венок съехал ей на бровь, перекосившись из-за косички. Она заворочалась во сне.

— Иногда мне кажется, что любви не существует, есть только страх потерять кого-то.

Легкий ветерок принес запах диких яблок и луговых трав, земной запах слоновьей шкуры и навоза, сока персика, который Дженна ела и испачкала сарафан…

— Ты волнуешься? — спросил Гидеон. — Боишься, как все сложится, если он не вернется?

Мы впервые заговорили об отъезде Томаса. И хотя мы раньше рассказали друг другу, как познакомились со своими половинками, дальше этого разговоры не заходили: мы остановились на кульминации развития наших отношений, когда все еще казалось возможным.