— Дженна, черт побери, ты где? — завопил Верджил, и только услышав его голос, она выглянула из густой листвы — маленькая луна в зеленом поле звездочек. Она начала осторожно спускаться с дерева, потеряла одну туфлю и упала Верджилу на руки.

— Держу, — заверил он.

— Я разыскала Гидеона, — высоким, срывающимся голосом говорит Дженна.

— Где?

— В заповеднике.

Она снова заливается слезами.

— Сначала я подумала, что он мог обидеть мою маму, — всхлипывает девочка, и я вижу, как Верджил крепче сжимает ее плечи.

— Он тебя обидел? — спрашивает Верджил. И я абсолютно уверена, что если бы Дженна ответила утвердительно, то он убил бы Гидеона голыми руками.

Она качает головой.

— Просто было… такое чувство.

— Хорошо, что ты послушалась своей интуиции, милая, — успокаиваю я.

— Но он сказал, что после того, как маму увезли в больницу, больше он ее не видел.

Верджил поджимает губы.

— Он мог соврать и глазом не моргнуть.

Глаза Дженны вновь наполняются слезами.

Я тут же вспоминаю Невви и гостиную, которая вдруг начала рыдать.

— Он сказал, что мама носила ребенка. Его ребенка.

— Знаю, мои экстрасенсорные способности уже не те, — бормочу я, — но такого я не ожидала.

Верджил отпускает Дженну и начинает расхаживать туда-сюда.

— Вот вам и мотив.

Он что-то бормочет, мысленно сравнивает. Я наблюдаю, как он загибает пальцы, качает головой, начинает сначала и наконец с мрачным лицом поворачивается к Дженне.

— Ты кое-что должна знать. Пока ты общалась в заповеднике с Гидеоном, мы с Серенити были у Невви Рул.

Дженна резко вскидывает голову.

— Невви Рул мертва.

— Нет, — поправляет Верджил. — Кто-то хотел, чтобы мы поверили в то, что Невви Рул умерла.

— Отец?

— Тело нашел не он. Его нашел Гидеон. Когда приехала полиция и эксперты, он уже сидел с ней.

Дженна вытирает глаза.

— Но тело-то было.

Я опускаю глаза в ожидании, пока Дженна сложит два и два.

Когда она это делает, стрелка поворачивается в неожиданном для меня направлении.

— Гидеон этого не делал, — настаивает она. — Сперва я тоже его подозревала. Но мама была беременна.

Верджил делает шаг вперед.

— Вот именно! — говорит он. — Именно поэтому ее убил не Гидеон.

Перед отъездом Верджил уходит в уборную на автозаправке, и мы с Дженной остаемся одни. Глаза у нее все еще заплаканные.

— Если мама… умерла… — Она не договаривает. — Она дождется меня?

Люди хотят думать, что в загробной жизни встретятся со своими любимыми, которые уже умерли. Но в загробной жизни столько уровней… Это все равно что утверждать, что ты с кем-то обязательно встретишься только потому, что вы оба живете на планете Земля.

Однако я думаю, что плохих новостей на сегодня для Дженны довольно.

— Милая, она, скорее всего, и сейчас рядом с тобой.

— Я не чувствую.

— Мир духов похож на наш мир, а мы видим только реально существующие вещи. Ты можешь зайти в кухню, а мама там варит кофе. Можешь застилать постель, а она входит через распахнутую дверь. Но время от времени границы этих миров стираются, потому что вы обитаете в одном и том же месте. Вы — как масло и уксус в одной емкости.

— Значит, — ее голос ломается, — мне ее никогда не вернуть?

Я могла бы солгать. Могла бы сказать то, что она хочет услышать, но не стану.

— Да, — отвечаю я Дженне. — Не вернуть.

— А что с моим отцом?

Не могу ей ответить. Не знаю, сможет ли Верджил доказать, что именно Томас убил свою жену той ночью. Или, с учетом душевного состояния Томаса, это абсолютно дохлый номер?

Дженна садится на столик для пикника и подтягивает колени к подбородку.

— Как-то у меня была подружка, Чатем, которая рвалась в Париж, как будто там медом намазано. Она хотела поступить учиться в Сорбонну. Хотела прогуляться по Елисейским полям, посидеть в кафе, глядя на идущих по улице тощих француженок, и так далее. Когда ей было двенадцать, тетя решила сделать ей сюрприз и взяла с собой в командировку в Париж. Когда Чатем вернулась, я спросила, оправдались ли ее ожидания. Знаете, что она ответила? Париж такой же, как и любой другой город. — Дженна пожимает плечами. — Не думала, что почувствую то же самое, когда сюда доберусь.

— В Теннесси?

— Нет. До… конца истории, по всей видимости. — Она поднимает голову, в глазах опять стоят слезы. — От того, что я узнала, что мама не хотела меня оставлять, легче не стало, понимаете? Ничего не изменилось. Ее здесь нет. А я есть. Я ощущаю такую пустоту…

Я обнимаю Дженну.

— Довести начатое до конца — уже победа, — говорю я. — Но никто никогда не говорит, что, достигнув конца, придется повернуть и отправиться домой.

Дженна закрывает глаза рукой.

— Если окажется, что Верджил прав, я хочу поговорить с отцом, пока его не посадили в тюрьму.