— Леня, не прикидывайся дурачком, — посоветовал Король.

— Мне прикидываться не надо, — и я гордо скрестил на груди руки.

— Шут гороховый, — невольно улыбнулся Король.

— Чао! — сказал нам Сашка. Ему было с нами не по пути.

— Досталось мне от Федотыча… — Король проводил меня до сарая.

— Он тебе не доверяет? Хорош гусь!

— Я же тебя прямо к нему привел, — защищал Король Федотыча.

— A-а, конспирация. Как в шпионских фильмах? Связной должен знать только связного и ни при каких обстоятельствах не выводить на резидента, — отчеканил я.

— Дались тебе шпионы да тайные общества, — раздраженно пнул Король ногой пустую консервную банку. — Элементарная предосторожность.

— Значит, понимаете, что преступники, — поддел я его.

— Ну, знаешь! — возмутился он.

— Шучу, — беззаботно сказал я. — Какие мы преступники? Обыкновенные мелкие спекулянты.

— Ну, знаешь! — повторил Король.

— Ничего страшного. Попадемся — нагреем родителей, как несовершеннолетние, на крупный штраф либо отсидим несколько лет в подростковой колонии — романтично! — широко улыбнулся я. — Там и секцию дзюдо организуем.

— Ты что, от природы клоун? — пришел в себя Король. — Врожденное?

— Благоприобретенное. Не беспокойся, попадаются только идиоты, — заверил я его, — кретины, дебилы и олигофрены… А мы не из того управления.

— С тобой не соскучишься. — Король крепко пожал мне руку.

— Со мной — да. — Я сжал ему руку еще крепче. — Это уж точно. Гуд найт, ваше величество! И пусть вам приснится выпуклый образ Сашкиного дядьки и незабвенные черты Федотыча. Кстати, а кто он? — небрежно спросил я.

— Сторож на кладбище, — ответил Король. Мой легкомысленный тон ему явно не нравился. — Кто ж еще!

— А я-то думал, он полномочный представитель ансамбля «Абба» в Советском Союзе. Миль пардон, мой Король, — раскланялся я с ним. — А он, случайно, не сводный брат того негра, у которого болезнь Паркинсона — трясучка, по-нашему, — из группы «Бони М»? Видал по телевизору их выступление?

— Может, ты с нами… передумал? — нахмурился Король.

— Читайте на ночь журнал «Крокодил», — посоветовал я. — Может, тогда к вам юмор вернется. А главное — береги нервы. Передачки нам обоим Славка будет носить: он хорошо готовит.

— Черт! — нервно сказал Король. — На тебя невозможно злиться.

— Вот и не злись. А где мы станем пластинки брать? Сашкины вы, наверное, уже все перетаскали на толкучку?

— А за это ты не волнуйся, — посоветовал Король. — Сколько захочешь, столько и получишь. По потребностям.

— Мне бы еще и твои способности.

— Не умеешь — научим. Не хочешь — заставим.

— Только без угроз. Я волонтер-доброволец.

— Спи спокойно, Диоген, и не морочь себе извилины серого вещества. — Король заспешил к дому. — Со мной не пропадешь!

Как-то неудачно все у меня складывается. Ведь мы могли бы стать настоящими друзьями с Королем. Он единственный парень, к которому меня потянуло, у нас с ним много общего, как говорится, в наших достоинствах. Зато недостатки у нас разные.

Точнее, все, что во мне есть плохого, у него в квадратной степени: самолюбие, гордость непомерная, пижонство.

Положа руку на свое честное сердце, могу признаться: все хорошее в нем тоже посильнее, чем у меня, — обаяние, смелость, находчивость, уверенность, неоспоримые качества вожака, актерский талант, наконец.

Может быть, у каждой яркой личности черты характера должны быть в каком-то равновесии? Одно сдерживает другое? Если увидишь очень сильную черту, не сомневайся, что есть и очень слабая, диаметрально противоположная? Я читал где-то, что сентиментальные люди зачастую бывают крайне жестокими: могут проливать слезы над бездомной собачкой и не помогать человеку в беде.

Но тогда, выходит, все предопределено с рождения и человек ни в чем не виноват?

Не думаю. Преодолевать себя больше мужества требуется, чем, например, из просто смелого стать еще более смелым. Лично мне нравятся трусы, внезапно, в трудную минуту, ставшие храбрыми, а не храбрые, ставшие трусами или даже пусть и оставшиеся такими же храбрыми. И еще, наверное, поэтому мне нравятся слабаки, которые годами идут к силе, до изнеможения занимаясь с гантелями, а не просто силачи от природы. Вероятно, встреть я абсолютно совершенного человека во всех отношениях, вскоре бы в нем разочаровался. Ему ведь расти некуда, он достиг потолка…