Еле дождавшись пяти утра, я выскочил во двор. Под видом разминки сделал круг по двору, для пущей видимости останавливаясь и делая приседания, а сам краем глаза высматривал Федотыча.

Затем я расширил поле обзора и побежал вокруг дома. Внезапно я услышал за собой шумное дыхание и испуганно обернулся. За мной рысцой спешил Славка Роев, тоже в трусах и майке.

— Хитрый какой! — заявил он мне. — Вот почему ты меня все время побеждаешь. Ни свет ни заря разминаешься. А я-то, балдуин, только в девять утра каких-то полчаса зарядку делаю. Хитрый, — повторил он. — Хорошо, что я рано проснулся и в окно выглянул.

— Кто рано встает, тому бог дает, — ответил я ему, и мы побежали вместе.

— Всё, — сказал я, побежав обратно до сарая.

— Как всё? — И Славка беспокойно спросил: — Ты с каких бегаешь?

— С трех утра, — небрежно сказал я.

— Хитрый… — опять заныл он. И сосредоточенно добавил: — Тогда пока. Я дальше побежал, — и зарысил прочь.

А я, успокоившись, завалился спать. И преспокойно проспал до десяти. Оделся и не спеша направился домой подкрепиться. Бегать-то можно и вдвоем, а завтрак съешь сам, как говорил тот же Славка.

Вероятно, вид у меня все же был не ахти какой молодецкий, потому что мать спросила:

— Ты не захворал?

— У хворых зверского аппетита не бывает, — возразил я. — Просто всю ночь страшила снился.

— Какой еще страшила?

— Сторож с кладбища. Сидит напротив меня и курит, курит…

— Ну тебя, — привычно отмахнулась мать.

Позавтракав, я помчался к Вальке. Тот уже чувствовал себя лучше, температура снизилась, сипел только да иногда голос пропадал, приходилось догадываться, что он говорит «…вет» — «привет», «…акие новости?» — «какие новости?»

Я ему и выложил: еще какие! Обалденные!

Моя находчивость с магнитофоном ему понравилась.

— В шнурок не сморкаюсь, — гордо повторил я слова Федотыча. — Он был находчив, как индейский вождь. Нюх- след! — расхваливал я себя. — Ничто не могло укрыться от его зоркого взгляда.

Валька поморщился: мои выступления действовали ему на нервы, и я умолк.

Он неожиданно озадачил меня одним вопросом: а не подумает ли Федотыч на Короля или Сашку, когда мы разрушим мастерскую, что это они сотворили?

— Вряд ли, — задумался я. — Им невыгодно. — Мне не хотелось, чтобы Федотыч кому-то мстил, дело слишком серьезное. — Ты лучше бойся, как бы он на меня не подумал. Мне-то выгодно ему насолить. Вдруг догадается?

С другой стороны, он же мне мастерскую не показывай, я ведь якобы и не подозреваю, где она. Начнет допытываться у Короля и Сашки — они поклясться могут, что меня туда не водили.

— Ты учти, — предупредил я Вальку. — Если Федотыч начнет меня пытать на дыбе — мало ли что там в других подземных ходах? — я и тебя с ходу выдам.

Понятно, я сам виноват. Не надо было мне вчера хорохориться перед Королем и Сашкой, отказываться, говорить, что завязал. Продолжал бы себе контачить с ними по-старому, и никаких тебе подозрений. Обрадовался, дурень, что мы с Валькой сами отыскали мастерскую… Правильно говорил Федотыч, советуя рассчитывать все на пять ходов вперед. Меня часто заносит на поворотах.

— Что же делать? — мрачно спросил я Вальку. — Чихнем и забудем?

Валька показал мне кулак. Внушительный ответ.

— Или завтра, или никогда! — воскликнул я.

— …автра, — кивнул Валька.

Он на ветер слов не бросает. Значит, завтра встанет здоровым, выздоровеет. Мне бы его силу воли. Я горы бы свернул.

Но себя переделать трудно. Тепличное воспитание — оно сказывается. Родители виноваты, что я неуравновешенный. На них, родителей, все свалить можно.

Не помню, как прошла тренировка. Я был как в тумане. Чем ближе была ночь, которая, как известно, следует за вечером, тем больше я волновался. Ночевать или не ночевать в сарае? Этот вопрос помучительней, чем знаменитое «быть или не быть?».

Вдруг Федотыч снова заявится?.. Пойду ночевать к родителям — он подумает: испугался, и, видать, неспроста. Останусь в сарае — рехнусь со страху, если он вновь придет. Не останусь — презирать себя буду. Останусь — нервы не выдержат. Была не была, буду ночевать в сарае! Дверь гвоздями изнутри забью, чтоб никто не вошел. А утром вытащу гвозди плоскогубцами.

Я был настолько занят своими мыслями, что Нина потом, уже во дворе, заметила:

— Что с тобой? Тебя даже Славка сегодня два раза поборол.