Я слышал, как эти голосовые всплески приближаются к моим ушным раковинам, но не потому что Таня и некто шли в студию, а по той причине, что я уже поднялся с высокого деревянного стула и спешил заглянуть в коридор.

Субъект, представший передо мной через пару секунд, выглядел довольно эксцентрично: вся верхняя одежда из черной кожи, короткая куртка, штаны, привязанные к талии серебряной цепью, которая заменяла ремень, и свитер с таким высоким воротом, что тот походил на шарф. В довершение ко всему голову его увенчивала огромная шляпа, перетянутая в основании еще одной серебряной цепочкой и редко позволявшая увидеть за собою верхнюю часть лица. Все же я разглядел, что он недурен собою, только черты уж больно крупные, а уши слишком придавлены к голове и оттого кажутся нарисованными.

— Павел, познакомься. Это Олег, мой бывший одноклассник. Год назад я так плакала, когда он уезжал в Стокгольм, думала, никогда его больше не увижу. Слава богу, ты вернулся.

— Я ненадолго, но потом приеду еще. Обещаю.

— Вы здесь по делам? — осведомился я.

— Да. Но работа у меня в Швеции.

— Может, ты хочешь есть?

— Знаешь, милая, не откажусь. Еще утро, но я уже так устал, что съел бы слона. Ездил на одну фирму, так там такие дебаты, что просто… — он сделал взмах рукой, заменяя им недостающее междометие.

Я подумал о том, как же обманчив бывает вид: Олег совершенно не производил впечатления делового человека.

— Ну и вот решил тебя проведать. Теперь у меня время будет побольше.

— Так сколько ты уже здесь?

— Две недели.

— Вот негодяй! Даже ничего не сообщил, — с притворной обидой вынесла вердикт Таня и отправилась на кухню.

Олег пошел следом, а я вернулся в студию, дабы подправить несколько штрихов на холсте. Если честно мне совершенно не хотелось составить им компанию — с детства я плохо воспринимаю чужаков, да еще таких, которые вторгаются внезапно, и предпочитаю их сторониться, пока они сами не проявят ко мне интерес.

Ровно через три минуты, Таня пришла в студию.

— Ты еще не закончил?

— Нет.

— Не хочешь прогуляться? — предложила она.

— А как же Олег? Он пойдет с нами?

— Олег уже ушел.

— Как… — я обернулся, изумленно посмотрел на нее, а затем инстинктивно покосился на распахнутую дверь, — когда же он успел?

— Ну вот так, успел и все.

Я встал и направился в коридор, пробормотав, что хочу выпить стакан воды, но, конечно, намеревался удостовериться в этом исчезновении, попросту необычайном по своей внезапности. Заглянул в нашу комнату, пока она не видела. Обошел всю квартиру. Действительно его нигде не было, а на кухне все тарелки были чистые — Таня ничего не готовила.

— Он же собирался позавтракать, — сказал я, продолжая таращить глаза.

— Передумал. У него опять какие-то дела, — крикнула она мне.

Я зашел в комнату. Таня переодевалась.

— Послушай, а как он узнал, что ты теперь живешь здесь?

— Понятия не имею, — она пожала плечами, — может, позвонил кому-то из моих знакомых, и там ему сообщили.

— Неужели… вот еще новости, — пробормотал я.

Она вышла в прихожую и накинула куртку.

— Раз ты не идешь, я пойду одна, — и прежде чем я успел вымолвить хоть слово, ее и след простыл.

Вот так самым неожиданным образом я остался в полном одиночестве. Но куда же он все-таки делся? Нет, не мог он уйти, я бы услышал. Но тогда где он? Не запихнула же она своего эксцентричного друга на коридорные антресоли, — (а это единственное место, куда я еще не заглядывал).

…на антресолях много пустых банок, до сих пор хранящих на себе отпечатки ладоней моей матери. Ряды и ряды пустых банок…

Таня вернулась около двух часов дня. Когда она вошла в студию, я увидел боковым зрением, что ее щеки красны, как будто она поднималась на пятый этаж пешком.

— Где ты была?

— Просто гуляла. Потом пошла в кафе.

— Одна?

— Нет, с Олегом.

До этого я улавливал ее ответы затылком, осторожно выводя на холсте желтые запонки, но как только услышал его имя, обернулся:

— Мне казалось, он куда-то ушел, потому что торопился по делам.

— Вот я и встретила его на улице. Опять… Случайно.

Я снова принялся писать и в продолжении разговора уже не отрывал взгляда от холста.

— Как провели время?

— Замечательно. Он рассказывал мне о Стокгольме. Потом начали вспоминать былые времена.

— И что же вы вспоминали?

— В каком смысле? — она, разумеется, почувствовала подвох в моем вопросе, потому что ее голос изменился, — ты хочешь спросить, встречались ли мы раньше?

— Да. Тебя это удивляет? Мне кажется, я имею право знать.

— Хорошо, я скажу тебе. Нет, между нами никогда ничего не было.

Не знаю почему, но в этот момент я вздрогнул. Так вздрагивает человек, проходящий по улицы мимо продуктового ларька и видящий вдруг, как из-за сверкающего угла резко материализуется рыжеусый субъект, похожий на кота.