– Да это не принципиально. Принципиально другое, – пристально вглядываясь в собеседницу, продолжил Сергей Иванович – то, что ты меня сознательно использовала, то, что ни какого похищения не было, и то, что убрал Городецкого тот, кто боялся разоблачения организации его побега, и обвинения Бориса в применении к нему пыток.

– Ну и что дальше? спокойно поинтересовалась Надежда Петровна.

– А дальше – государство получит свои деньги, которые скорее всего даже не Городецкий, а кто-то еще, – при этом он многозначительно ей подмигнул – спланировано вывел за рубеж.

– Ты меня обманул с шифром! – догадалась смекалистая женщина.

– Считай как знаешь – Бодряков встал, давая понять, что разговор закончен.

– А как же твой родственничек? – вслед уходящему бросила Надежда – Ты не боишься, что он просто не доживет, до разоблачительных заявлений?

– Адвокат у тебя шустрый – остановился у двери Бодряков, понимая, что она может поставить на карту и жизнь его брата.

– Не ужели ты думаешь, что Борис смог бы выйти из тюрьмы без поддержки в камере? – Надежда почувствовала, что пришло ее время – Нам стоит только передать в камеру писульку, и твоего брата, в тот же день, обнаружат повесившемся.

– Потерял сына, так не теряй и брата – жестко по-мужски угрожала Надежда.

– У меня в Бутырке тоже есть людишки, мне не нужно писать, мне достаточно позвонить и Егора переведут – как можно уверенней выдвинул свой аргумент Бодряков.

– Хорин Ванечка? Да брось, всей Бутырке смерть Круглова как манна небесная. После его смерти, и уголовное дело о хищением миллионов будет закрыто за смертью обвиняемого «Городецкого», и побег не всплывет наружу – уверенным тоном произнесла страшная женщина.

– Все просчитала? – Бодрякову захотелось двинуть ей в зубы.

– Все Сереженька.

– Ошибаешься. Стратег ты наш в юбке. Борис успел шепнуть мне поболее… – невольно вырвалось у Бодрякова в отместку этой криминальной особе.

– Ну наконец-то перешли к деловой части. А то все сплошные эмоции – обрадовалась Надежда Петровна – Шифр, Сереженька!?

– А отмычку мою видела? – сделал определенный жест себе между ног оперативник – Сначала брата из камеры вытащишь, потом получишь свои бабки.

– Как же я его вытащу? – сделала удивленное лицо притворщица.

– И сроку три дня – добавил Бодряков – потом государству сдам твой сейф. На блюдечке преподнесу – как выражался классик.

– Переговоры зашли в тупик. Жаль – помрачнела хозяйка казино, и нажатием кнопки вызвала охрану.

На пороге оказался Эдуард и еще трое охранников. «Глыба» поигрывала мускулами, словно бультерьер в ожидании команды «фас». Сергей Иванович, вспомнил судьбу Бориса Семеновича, и моментально выдернул пистолет. Лязгнул затвором.

– Ну, что проредить Вашу волчью стаю? – обратился он к Надежде.

Все только засмеялись. Дружно. Словно на представлении Жванецкого. Бодряков, засомневался, и для проверки выстрелил в потолок. Выстрела не последовало.

– Сережа, у меня же нет склероза, чтобы отдать тебе пистолет с патронами. Я их предварительно вытащила – окрысилась в хищной улыбке Надежда – Эдик, займись хакерством. Вот тебе очень упрямый, жесткий «диск». Вытащи шифр.

Эдик радостно сорвался с места, но в дверь вбежал еще один охранник.

– Там наряд милиции с отделения его ищут. Человек пять – растерянно поведал хозяйке секьюрити.

– Что делать? – задал вопрос Эдуард, стоящий на вытянутой руке от Бодрякова.

– Пусть идет – мрачно процедила его хозяйка, понимая, что в данной ситуации уже ни чего не предпринять.

– Ну так как? – пришедший в себя Сергей Иванович, напомнил Надежде Петровне о своем предложении – Три дня?

– Да, я решу этот вопрос – также мрачно, с болезненной гримасой отреагировала его проигравшая противница.

– Патроны!? – протянул руку оперативник, уже раздумывая об аресте Эдика.

«А что ему предъявишь? Городецкий уже прах» – с сожалением проанализировал он ситуацию, и понял что не время.

Эдуард сдерживаясь, что бы не укусить Бодрякова высыпал ему на ладонь восемь патронов, который тот переслал в пустой магазин.

– А это тебе на чай – Бодряков наотмашь саданул по физиономии «Глыбы» кулаком с заряженным пистолетом

Туша съехала на пол, отхаркиваясь кровью и выбитыми зубами. Его крехтенье пролилось на душу милиционера женьшеневой настойкой.