Выйдя из казино, он столкнулся с Петром Замутиловым и другими сотрудниками его отделения.

– Здорово, чертяка, как я рад тебя видеть! – бросился обнимать выздоровевшего коллегу Бодряков – Ты как здесь оказался в такой нужный момент?

– Татьяна попросила подстраховать. Говорит иди и сними его с бабы – засмеялся Замутилов.

– Вот ведь женщина! Я все больше и больше начинаю к ней привязываться – не сдержался Сергей Иванович присутствия коллег.

– А какой эксперт – криминалист! – подтрунивал над другом Петр – Лучший в управлении.

Бодряков посветил своего коллегу в то, что произошло за время его вынужденного отсутствия.

– Е мое! Так у тебя есть шифр банковского сейфа, где хранятся двести пятьдесят миллионов баксов? – не сдержался его приятель, выделив только это известие – Как это радует мой пострадавший организм.

– Не только шифр – оперативник достал украденный в суматохе сейфовый ключ.

– Так что же мы ждем?

– Не понял? – Бодрякову показалось, что Замутилов на что-то намекает.

– Чего же тут не понятного. Надо брать отпуск и лететь в Швейцарию брать наши деньги. Ты же, я надеюсь, шутил про государство? – радостно блестели глаза у приятеля Бодрякова.

– Я же тебе рассказывал, что она должна вытащить брата в обмен на шифр – недовольно поморщился Сергей Иванович, начинающий сомневаться в выздоровлении его коллеги.

– У тебя теперь не только шифр. Не равноценный обмен – уперся Замутилов – На эти деньги мы и брата твоего вытащим, и свадьбу твою с Татьяной на Багамах сыграем, и Егору креолку подыщем, и…

– И тебе третью жену – оборвал полет его фантазий Бодряков.

– Подумай Серега! Не гони. – не обратил внимание на его подколол приятель.

– Ладно подумаю – согласился Сергей Иванович, опасаясь за его психическое состояние – Но тогда мне самому необходимо вытащить Егора, и чем быстрее тем лучше.

– Нам – поправил его его напарник.

Действовать они решили через показания Харчевского, которые помогли бы доказать побег Городецкго и засвидетельствовать личность Егора. Используя в качестве стимула доступ к украденным миллионом можно было быть уверенным, что перевербовать адвоката им не заставит много труда. Для этого они, вернувшись в отделение зарегистрировали заявление Зои Николаевны о пропаже ее сына, и придав документу процессуальное значение, отправились к его защитнику.

На дверной звонок, ни смотря на позднее время, ни кто в квартире не реагировал. Выручил Замутилов, умению которого пользоваться булавками и шпильками, мог позавидовать любой медвежатник. Войдя в квартиру оперативники ощутили резкий запах газа. Забежав на кухню, они увидели тело Харчевского, голова которого была засунута в газовую духовку. Отключив плиту, и открыв настежь окно, они вытащили тело адвоката, и попытались нащупать пульс. Илья Ильич был мертв. На кадыке его шеи была небольшая ссадина, которая могла свидетельствовать о том, что его горло было сильно зажато дверцей плиты, но этого было явно не достаточно, что бы утверждать о механическом удушении. Все выглядело как самоубийство.

– Вон как старательно отработал гонорар – зло иронизировал Замутилов, разочарованный в их опоздании.

Бодряков ни чего не успел ответить, так как раздался звонок телефона. Предчувствуя, что звонок не случайный он молча поднял трубку.

– Сережа, нехорошо красть чужие вещи – раздался в трубке голос Надежды Петровны – Вон Илья Ильич пытался со мной играть, и я отказалась от его услуг. Как он там не сильно переживает потерю клиента?

Видя, что ей отвечать не намерены, она повысив интонацию, продолжила.

– Ладно, через три дня верну тебе твоего полоумного родственничка, так что смотри не делай опрометчивых поступков, а то не только брата не сможешь выгуливать в парке, но и с матерью его помянуть не сможешь. Улавливаешь?

Он повесил трубку, опасаясь, что через мгновенье не сдержится и выдаст свое присутствие.

– Она? – по его лицу догадался Петр – Вот ведь тварь!

Они покинули квартиру Харчевского.

– Ну и что теперь? – поинтересовался их ближайшими планами Петр, когда они сели в машину.

– Ждать! – Бодряков произнес это таким тоном, что Замутилов не рискнул предложить один из своих альтернативных планов.

После встречи у хозяйского «родственничка» с приятным мужчиной, который напомнил арестованному о его матери, Егора охватила смертельная тоска по дому. Вдобавок ко всему от братушки Сороса давно не было ни каких известий, а сокамерники стали относиться к нему менее доброжелательно, опять принуждая его выполнять различную работу в камере. Смотрящий больше не пытался соблюдать конспирацию, и Егор напомнил ему о договоре с Соросом.