Шрифт:
– А кто хранит? – растерялась я.
– Да кто! Комендантша! Сдает помещения террористам.
– Надо куда-то обратиться… – сказала я.
– Точно! – обрадовалась Горохова. – На пейджер мэру! Сейчас я тебе телефон дам.
– Может, вы как-то сами, Мария… не запомнила вашего отчества…
– Маша! – задиристо ответила Горохова. – Вот люди, а! Говорят им – у вас в подвале взрывчатка, а они жаловаться не хотят, хотят взлететь на воздух! Лебедева, ну ты же тетка активная, журналистка вроде, что ты, как все эти плебеи – голову под это самое прячешь! Ну что, а? Позвонишь мэру?
– Непременно… И мэру, и президенту…
– А что, у президента тоже есть пейджер? – обрадовалась Горохова. – Можно сообщение оставить?
Я погрозила кулаком хохочущей Катьке, которая давно бросила уроки и слушала наш разговор. Нет, не по громкой связи. Горохова выступала так, что было слышно просто из трубки – на другом конце стола, за которым я пила чай, а Катька щелкала задачки по геометрии, умудряясь при этом перешучиваться с друзьями-приятелями ВКонтакте.
– Президенту? – вздохнула я. – Ну, это не мой уровень, не знаю…
– Так, – решительно подхватилась Горохова. – Муж у тебя бывший… Я в курсе, кто он. Мне пошептали. Но он бывший. Через него – никак. Или – как? Может, даст какой маячок… там, напрямую, а?
– Никак, – поспешила заверить я. – Через него напрямую только к бандитам.
– Не-е, это не надо… А сама ты кто по профессии? – спросила Горохова, только что пенявшая мне, что я, журналистка, проявляю мало социальной активности.
– Я? – Я снова погрозила Катьке, которая шептала мне: «Говори – пожарник! Или директор зоопарка!»
– Я – ну… я… пишу… там… разное…
– А! Журналистка! – обрадовалась Горохова. – Точно-точно! Ну от, значит, так: напишешь статью о нашем доме. Ты, надеюсь, не на коммуняк работаешь? А если и на них – все равно пиши! Нам что красная, что желтая пресса – лишь бы о нас узнали!
– Вы думаете, это будет людям интересно?
– Я сказала – зови меня на «ты»! – четко ответила мне Горохова. – Что ты, дистанцию хочешь подчеркнуть?
– Ага, – уже не надеясь на окончание разговора, согласилась я. – Все-таки я на двенадцатом живу, а вы… ты – на девятнадцатом…
Горохова засмеялась и, отсмеявшись, продолжила разговор.
Первый год я почти всегда снимала трубку, когда звонила Горохова. Как-то мне было неудобно. Взрослая женщина, пожилая, внучка уже в школу ходит. Всегда прилично одетая, коренной житель нашей деревни, закончила математическую школу, ту, где учился Леня-попугай, (а другой у нас в районе и не было), работала в Газпроме, разносторонняя личность, знает в лицо олигархов…
– Я, знаешь, как в Серебряный Бор проезжаю? – похвасталась как-то Горохова. – Говорю – я к Яшкину. Знаешь, кто это?
– М-м-м… кажется, акционер моего бывшего мужа…
– Да? – быстро переспросила Горохова. – У тебя бывший стал олигархом? Говорят же, он…
– Нет-нет! Всё правильно говорят.
– А, ну ладно. Ну, в общем, я еду мимо шлагбаума, они мне: «Куда, девушка?» А я им: «К Яшкину!» Они рот откроют и – пропускают!
– Здорово…
– Ну от… Я его давно знаю. Мне нефтяники денег отвалили, и я эту квартиру купила…
– Как отвалили денег? – удивилась я.
– Да просто! – хмыкнула Горохова. – У меня друзья – нефтяники! Им, знаешь, тринадцать миллионов как нам одна копейка. Да я и сама в Газпроме работала, я тебе не рассказывала еще?
– Нет, – вздохнула я, – только вкратце разве что…
Ну что делать с человеком, в голове у которого вертятся одни и те же пластинки, заедают, прокручиваются и прокручиваются на одном и том же месте…
– Ну от, – бодро продолжила Горохова, – у меня там целый отдел немцев был! Я их учила работать! Придут, с утра выстроятся, ждут, что я им скажу, какие распоряжения дам…
– Немцам? – уточнила я.
– Да, немцам, немцам! Что ты удивляешься? Я по-немецки, знаешь, как отлично говорю? Ты-то знаешь немецкий? – быстро уточнила она.
– Нет, я другие языки знаю.
– А вот я – немецкий. В совершенстве!
– А какой диалект? – не удержалась я.
– Какой еще диалект? – удивилась Горохова.
– Да у немцев вроде диалектов много… Сами друг друга не понимают, из соседних областей.
– Да ты что! – засмеялась Горохова. – Никаких диалектов у них давно нет! Нация единая! Ауфидерзейн, одним словом! Они, знаешь, какие молодцы!.. Вот я им в пятницу скажу: «Чтобы в понедельник все в синих галстуках были!» Ну, в цвет моего нового платья, значит. И что ты думаешь? Сама забуду, приду в красном. А они – как один! Все в синих галстуках.