— Михаил, не отвлекайся! И не дави ты, бестолочь. Поцарапаешь!

Вот тогда я встал, потянулся, хрустнув суставами, зачем-то посмотрел на любопытно склонившие к лагерю головы горы, и улыбнулся. Вечер обещал быть томным.

Пластинок было тринадцать. Причем в двух из трех подковообразных, как выдал Егор — со все увеличивающимся радиусом кривизны, не нашли вообще ничего. И только в самой кривой, внутренней, в специально вырубленных по размеру углублениях покоилось то, ради чего тысячи лет назад древние жители этих мест нанесли карту-подсказку на кожу своей принцессе.

Изготовлены были артефакты из какого-то невообразимого, похожего на металл материала, который невозможно было поцарапать, и, как случайно выяснилось когда на одну из них уронили камень, разбить. На обеих поверхностях прямоугольников малюсенькими пупырышками был выбит какой-то чудной узор. Причем, на каждой свой, ни с одной другой не повторяющийся.

А еще, к огромному нашему сожалению, предки забыли положить в канавку инструкцию по применению этой хрени. Без которой о способе применения находки мы могли только гадать.

— Типа, в солнечный день, отражение, мать их, лучей собирается в центре, и освещает корону бабы, которая, типо на понтах, режет глотку барану, — разглагольствовал Миха. После целого дня переживаний, он наконец успокоился, и перестал переживать, что золота под щитом нет.

— Барана-то за что? — удивился Леха, удивленный полетом фантазии моего механика-водителя.

— Типа хавчик для Бога, — авторитетно пояснил Поц. — Баш на баш, в натуре. Типо папуасы ему бебеку, а тот им победу в бою. Ну и поповке этой, доляху малую. Чиста на шурпу с пельменями. Че ей, за труды тяжкие, от реальных пацанов не впадлу. Вкурил?

— Внатуре, — кивнул мичман. — А за каким на них эти пимпочки? Не проще ли с одного шаблона накатать одинаковых?

— Мне представляется это чем-то вроде перфокарт, — вступил в наш высоконаучный спор со своим видением проблемы Егор. — Только наоборот. У тех дырочки были, а на этих выпуклости.

— И что это за зверь? В какого банка банкомат засовывать? — тоном полным сарказма ринулся в бой Миха.

— Это такие старые картонные карточки для управления компьютером, — пояснил средний. — Я, правда, в институте такие ЭВМ уже не застал. При мне первые АйБиэМки пошли. Но перфокарты видел своими глазами.

— Ури, Ури! Где у него кнопка!? — взвыл бывший матрос и заржал, как конь. — Куда совать карты мы знаем! А как включить твою ЭВМ?

— Может это просто игра? — не слишком уверенно предположил Леха. Все утро он проиграл с шайкой малолетних шулеров в карты, и был слегка… в расстроенных чувствах, проиграв все карманные деньги. — Вроде домино. Тут вот две шишки, и тут две. Их складываем вместе…

— И че дальше? — заинтересовался я. — В каждой из канавок по тринадцать лунок. И пластин точно столько же. По ходу "костей" только на одну хватит. Чето маловато для игры.

— Но гипотеза интересная, — пробормотал Егор. Ненавижу когда он вот так вот начинает смотреть в пустоту. Про все вокруг забывает. Может прямо на ходу замереть в какой-нибудь нелепой позе, и торчать так, пока не "отомрет" или кто-нибудь не отвлечет. В детстве это так мать пугало, что она его по врачам стала таскать. Ну а те и рады стараться. Выискали, суки, гору всевозможных болячек и так родителей застращали, что те наотрез отказались пустить среднего с нами в секцию самбо. У нас на квартале болтали, что Егорка, мол, припадочный. Мы с младшим знали абсолютно точно, что это не так и дрались, бывало, за честь семьи до кровавых соплей. А вот с тем, что брат не такой как мы с Лехой — с этим не поспоришь.

— Давайте ка, пацаны, начнем с начала, — предложил я. — Я буду говорить, а вы подсказывайте и поправляйте если че.

Дождавшись согласия большинства, кроме временно потерянного для Вселенной Егора, я начал.

— Тысячи лет назад здесь жили древние папуасы…

— Слышь, Андрюх. В натуре, ты еще от Адама начни, — вспыхнул Поц.

— "Слышь", Мишенька, зовут мышь, — рыкнул я. Бляха от ремня, только мысли в кучу соберешь, только что-то сложится, этот умник вылезает. — А я хомячков еще в детстве отлюбил.

— Проехали, — поднял ладони шофер. — Без базара. Папуасы тут жили-поживали и добра наживали. Плодились-на и размножались…

— Помолчи, — Леха вроде легонечко ткнул пальцем куда-то в грудь своему брату-мореману, но Поцу хватило. Так и замер, выпучив глаза и открыв рот. — Че, брат, там дальше?

— И вот какую хрень я заметил, — кивком поблагодарив младшего, продолжил я. — Там, на правом берегу реки, полно курганов. Там они предков своих хоронили. Тетки с детьми верст по пять и вниз по течению и вверх все исходили, а на нашей, левой стороне могил нет. А вот это, подковы эти с пластинками — есть. Почему?